Чтение онлайн

Отрываю взгляд от чашки, Поля смотрит на меня с жалостью, как на мокрого бездомного котёнка. Как же это ужасно… и стыдно.

— Ты, как хочешь, конечно, — задумчиво выдаёт она наконец, — жизнь это твоя, но тебе совершенно точно нужно на море! Вот бросить всё и рвануть на месяцок, а лучше — на два!

Пожимаю плечами и грустно улыбаюсь:

— Конечно, обязательно, но как-нибудь в другой раз, спасибо.

— Где ты, систер, конечно, голова, но иногда просто барашка — барашка… — вздыхает младшая, — И всё же подумай, ну, переживут же они без тебя немножко?

— Да, да, — покорно киваю.

Согласная я, на всё согласная, только отстань от меня, и так тяжко от взбаламученных воспоминаний. Было же? И тёплый ветер, и стрекот неведомых насекомых по вечнозелёным кустам вокруг и руки его, сильные, надёжные, такие, что всегда защитят, поддержат, помогут.

Где всё это? Почему сейчас так холодно и пусто?

Выхожу подышать подальше от бурного веселья, и, глядя на засвеченное городской иллюминацией небо, ощущаю не свободу от забот, как надеялась, а гулкое и беспросветное одиночество.

Остаток Шушиной отвальной тихо пью в уголке свой улун.

А перед тем как сесть в прибывшее за ней такси, Полинка обнимает меня, заглядывает в глаза и очень увещевающим тоном предлагает:

— Ну, если не на море, тогда, может, хоть к психотерапевту сходишь? Просто поговорить, а?

7. Ульяна. Май. Санкт-Петербург

Если обычный день у меня начинался подъёмом в 6 — 30 утра, в «опасные, ремонтные» дни — в шесть ровно, то чего я так возмущалась, интересно? Мысль эта мягко перекатывалась внутри гулкой и пустой черепной коробки, пока я шоркала во рту гостевой зубной щёткой в Шушиной ванной в, не верю глазам своим, четыре — тридцать утра! Боги, за что?

Две сонные мухи медленно и печально проглотили по чашечке гудронного цвета и крепости кофе, запустили посудомойку, выпнули на лестничную клетку пару чемоданов и три сумки. Затем, по традиции, присели на дорожку и уныло пошлёпали навстречу новому дню. Как раз из-за горизонта соседних крыш показался первый солнечный лучик.

Майская утренняя Питерская прохлада меня слегка взбодрила. Шуша же, мелко трясясь в шортах и лёгком коротком топе, пробормотала, забираясь в машину:

— Валить, валить отсюда надо! Лето почти уже, а такой дубак!

— Надо нормально одеваться в такую рань, а не на погоду сетовать, — из вредности не смолчала я. А чего она? Сейчас сама к тёплому морю, а мне — работать, и она ещё и недовольна?

— Конечно, конечно! Шубка, шапка, валенки и зонт — вот наши стандартные наряды круглый год, — Ксанка включила «попогрей» и подобрела.

— Так, завязывай гундеть, проверь документы, пока далеко не отъехали. Давай шевелись, путь к мечте тернист и полон подвоха, — я медленно выруливала на почти пустой в это время Проспект Ветеранов, не забывая воспитывать. Эта встроенная функция была активирована родителями ещё в те доисторические времена, когда я присматривала за мелкой Полей, а с рождением моих собственных детей — вообще не выключалась. К сожалению.

Постоянная движуха у нового терминала Пулково, не к ночи он будь помянут, добавила мне бодрости больше, чем Шушин гадостный кофе и погода, вместе взятые.

Время у провожающих между шлагбаумами теперь чрезвычайно ограничено непомерными расходами. Поэтому, выгрузила на тележку весь Шушкин нажитый непосильным трудом багаж, потискала подружку «на дорожку» и выдала ей напутственный пендаль. С чувством выполненного долга, я, через десять минут после въезда, уже попрощалась с условно гостеприимными воздушными воротами Северной Пальмиры.

Надвинув на нос тёмные очки, мчась на пределе разрешённой скорости навстречу солнцу к Пулковскому шоссе, оставляя позади место, где самолёты взмывали в чистое голубое небо, я вдруг почувствовала себя счастливой. Просто так. Потому что жизнь меняется, полна сюрпризов, я здорова, а значит, могу…

Что я могу, мне предстояло выяснить в ближайшее время.

Рабочая пятница на родном развесёлом кладбище началась с очередного шока охранника: вчера я сбежала раньше, а сегодня в такую несусветную рань уже на месте! Пришлось и ему проснуться, открыть ворота, потом проходную, затем кабинет, а в итоге он удалился, ворча под нос, что нормальные люди в такое время на работу не приходят.

А меня накрыла почта, пересчёты, таможня, контейнера… и так до самого обеда. Но, помня, что уйти придётся раньше, нормально поесть я не могла себе позволить, посему прихватила из столовой бутерброд с сёмгой, пару булочек с корицей. В кабинете заварила себе термос земляники со сливками и вперёд — бодро жевать, не забывать прихлёбывать горяченный чай, а одним глазом мониторить почту, в то время как второй следит за списком срочных и обязательных дел на сегодня.

Когда последняя крошечка прелестной сладкой булочки присоединилась внутри меня к своим более удачливым родственницам, я решила всё же выбежать помыть липкие от мёда руки. Увы, телефон мой постановил иначе, разрывая медитативную рабочую тишину кабинета бодрым королевским «We are the champions». О, дорогой супруг проявился, видимо, в Москве пересадка. Уже? Ни черта же доделать не успею!

— Да, милый? — судорожно перетасовываю в уме срочное и обязательное.

— Уль, привет! Ты же на работе ещё?

Конечно, где же мне быть в это время-то? Остаётся согласно угукнуть, ну, не пояснять же ему, как по-идиотски это прозвучало?

Муж внезапно воодушевился:

— У нас форс-мажор тут нарисовался. Сейчас звонил Георгиевич, говорит, вышлет за мной машину, на работе трындец. Так что в этот раз напрягать тебя не буду, из офиса домой такси возьму.

О, как! Интересно мне это? Нет, не до грибов совершенно! Это же что выходит? Амнистия? Ох, сколько я всего успею!

— Внезапно, — алчно поглядываю на перечень срочных дел, — Но основную мысль я уловила. Тогда ждём тебя дома. Счастливо.

И всё — работать, пока Повелитель не передумал!

С чувством глубочайшего морального удовлетворения разглядываю целиком выполненный список «Срочно!» и ополовиненный перечень «Хорошо бы». Ух, уже семь. Пора и честь знать, похоже, пока милейшие деточки не укатали — ушатали бабушку и дедушку до тахикардии и высоченного давления.

В бодром темпе выключаю — закрываю всё, попадающееся на пути, машу более дружелюбной охране и встраиваюсь в хвост выезжающей с парковки колонны. Пока медленно качусь в коридоре между двумя изящными кованными кладбищенскими оградами, мысленно проверяю всё ли намеченное на день выполнено.

Приятное послевкусие от Шушиного отъезда, она, кстати, прислала уже фотки её аппартов, набережной, пирса и самого тёплого моря, оттеняется огромным удовлетворением от ударного труда, когда «план выполнил… и перевыполнил!», но что-то скребёт в затылке.

Что-то я забыла. Что?

Ответ находится быстро, стоит только глянуть на экран молчащего, хвала всем богам, телефона. Там в трёх мессенджерах и одной соц. сети от Полины напоминалки и, даже, смотрю, контакты психотерапевтов.

Вот он, источник тревоги, который я старательно бойкотировала всю полубессонную ночь и очень деловой день.