Чтение онлайн

Через сорок минут я вышла, укутанная в теплый махровый халат с волосами, замотанными в полотенце. Мама приготовила ужин, и я первый раз за день поела. Она уже позвонила знакомым и взяла номер хорошего адвоката – лучше подстраховаться.

С Дэйвом я общаться особо не хотела, хоть он и объяснил свой поступок тем, что был занят и сразу не понял, кто звонит.

– И тебя не удивило, что с номера твоей девушки звонит какой-то мужик и говорит, что она у него?

– Я сразу не сообразил, что это твой номер, говорю же, был занят. К тому же ты сказала, что поедешь к копам в отделение, я знал, что ты там.

– Это было в три часа дня, Дэйв!

– Время идет так быстро, я не заметил, – оправдывался он. – Но потом я же перезвонил и приехал к тебе.

– Не хочу ничего слушать. Пожалуйста, уходи, я очень устала, – устало попросила я.

Дэйв не стал на меня наседать и ушел. У меня не было злости на него, только разочарование и обида.

Сегодня мне еще больше не хотелось быть одной, мама поняла это и осталась у меня. Я провалялась в постели несколько часов, не сомкнув глаз, в голове крутились воспоминания прошедших двух дней, не давая мне уснуть. Постепенно веки стали смыкаться… «Господи, как же я устала… Вот сегодня точно – самый худший день в моей жизни…»

Пока следствие зашло в тупик, и от копов тишина, я решила провести выходные в мамином доме. Она жила одна. Папа умер, когда я была маленькой, я его почти не помню. Мама очень тяжело перенесла его потерю, ей было больно вспоминать о нем, поэтому я особо к ней не приставала с расспросами. Она осталась одна с маленькой мной. Несмотря на то, что моя мама – молодая красивая женщина, она так и не вышла больше замуж, хотя ухажеров было хоть отбавляй.

Мы провели с ней вдвоем весь уикенд. Я отсыпалась, ела любимые блюда – мама всегда вкусно готовила и сейчас решила побаловать меня. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Важных дел дома не было, и я решила задержаться еще на несколько дней. К тому же, я стала бояться быть одной, брать трубку с неизвестных номеров, а на улицу выходила только с кем-то.

Меня снова вызывали в участок для дачи показаний, на этот раз под протокол. Я пришла с адвокатом. Тех детективов я больше не видела, показания брала женщина. Но и тут не обошлось без подлостей. Даже записывая с моих слов, как все было вплоть до минуты, она поменяла местами два предложения, и получилось, что я провела в кабинете директора около семи минут. Те самые семь минут, о которых утверждала миссис Гибсон. Не представляю, чтобы они мне опять устроили, если бы я не заметила такой подлянки. К слову сказать, физиономия этой дамочки очень искривилась, когда я попросила исправить ошибку. Очевидно, это было сделано нарочно, рассчитывали: я не замечу. А потом эта же дама рассказала моему адвокату: когда Гертруда Гибсон узнала, что против меня ничего нет, она нервно сказала детективу: «Ну сделайте же хоть что-то!». И отпечатки на сейфе обнаружились только ее.

Я задержалась у мамы дольше, чем планировала. За две недели, что я прожила у нее, я немного пришла в себя. С Дэйвом мы созванивались, иногда он приезжал, но каждый раз мы ругались. Он так и не понял ни моего состояния, ни моих чувств в тот момент, когда он сбросил тот злосчастный звонок, ни моей реакции на его поступок. Он по-прежнему не видел в нем ничего плохого, а у меня не было желания убеждать его в обратном. Наши отношения итак трещали по швам, но последней каплей стал один эпизод.

Однажды раздался звонок моего мобильного. Незнакомый номер. Пульс участился, я сомневалась стоит ли брать трубку и в конце концов взяла. Мужской голос:

– Мисс Андерсон, это офицер полиции Уилсон. Вам нужно приехать в участок и ответить на несколько вопросов.

Я замерла на одном месте и прошептала:

– Я уже несколько раз давала показания. Какие еще могут быть вопросы?

В ответ я услышала смех. Не сразу поняв, что происходит, я молча ждала, когда смех прекратится.

– Не узнала? – хихикал звонивший.

– Дэйв???

– Да, это я, – продолжал он. – Ты что такая серьезная? Смешно же вышло.

– Ты идиот? Ты же знаешь, что я пережила! Я сейчас в таком состоянии, что боюсь собственной тени. Как ты мог?

– Да что здесь такого? Я над всеми своими друзьями так шутил, парни оценили, посмеялись. Они понимают шутки, в отличие от тебя.

– Вот и оставайся со своими парнями. Не звони мне больше. Ни с какого номера!

Дело повисло, пока осталось не раскрытым. Против меня у них только подставной детектор, против директора – отпечатки пальцев. Но оправдывает ее то, что это ее сейф и она сама вызвала полицию. Оправдывает ли? Следователи не смогли определиться, кто из нас больше подходит на роль преступника, других кандидатов они не рассматривали. Весомых доказательств у них нет, а работать они не хотят или не умеют, во что я верю больше.

За то время, пока шло следствие, моя новая работа испарилась, ждать меня, конечно, не стали и взяли на эту должность другого человека. Возвращаться в квартиру все еще не хотелось, чувство опустошенности стало уже привычным, все дни проходили тоскливо и однообразно.

В то утро мы завтракали вместе, и мама вдруг сказала:

– Мне больно смотреть, как ты изводишь себя, дорогая. Тебе нужно отвлечься. Может тебе съездить в отпуск? Наберешься положительных эмоций, сменишь обстановку, а потом решишь, что делать дальше.

Первым желанием было отказаться, но потом я подумала: может действительно это то, что мне сейчас нужно? Что меня держит здесь? Ничего, собственно. И я ответила:

– Неплохая идея, мам. Правда, я не представляю куда ехать.

– Подумай, что бы тебе сейчас хотелось получить от поездки. Отталкиваясь от этого, проще выбрать место, – улыбнулась мама.

Я ненадолго задумалась. Моим единственным желанием сейчас было – уехать подальше отсюда, где меня никто не знает, где я смогу быть самой собой, где будет минимум людей вокруг меня, и когда я уеду домой, никто этого даже не заметит. Потом я подумала еще и решила, что это место обязательно должно быть теплым и солнечным.

– Мы на месте, мисс. Мисс! Приехали.

Мужской хрипловатый голос бесцеремонно вернул меня в реальность. Десять часов в поезде меня измотали, и я заснула в такси. Потерев лицо ладонями, чтобы отогнать сон, я вышла из машины.

Мы остановились у белой деревянной изгороди. Уже стемнело и на крыльце загорелся желтый фонарь, привлекая теплым светом мошкару. Водитель помог мне вытащить чемодан из багажника и уехал. Я осмотрелась: за нарядной изгородью стоял чудный маленький домик с красивым садом. В тусклом свете фонаря дремали небольшие клумбы петуний, гортензий, роз и других цветов, названия которых я не знала. Их манящий сладковатый запах в прохладе вечера окутывал все пространство. Я замерла, закрыв глаза – хотелось быть в этом как можно дольше.

Однако, на это у меня еще будет время. Нужно заселяться. Я открыла калитку и по тропинке, вымощенной натуральным камнем, пошла к дому, таща за собой чемодан. Хозяйка должна была оставить ключ под цветочным горшком на крыльце. Я отодвинула стоящий у двери горшок петуний. Маленький ключик одиноко лежал на деревянном полу. Я подняла его, открыла входную дверь, вошла и сразу закрыла за собой дверь на внутренний замок и цепочку. Так я чувствовала себя в безопасности.

Внутри было темно. Только луч от уличного фонаря пробивался сквозь стекло и рассеивался в глубине комнаты. Пошарив рукой по стене, я нащупала выключатель и включила свет. Весь домик оказался как на ладони. По левую руку оборудована кухня в пастельных светло-зеленых тонах, по правую – гостиная с мягким диваном и камином, наполненным поленьями, заботливо принесенными хозяйкой для нового жильца. На диване лежал вязаный крупной косичкой плед. Напротив входной двери через холл располагался санузел, а по бокам от него – две комнаты. Одна – хозяйская, была закрыта на ключ, вторая – подготовлена для меня. Все окна обрамляли милые занавески в мелкий цветочек. Повсюду приятные глазу мелочи: цветы на подоконниках и в вазе на кухонном столе, свечи, книги, статуэтки и другие атрибуты, создающие уют. Домик оказался очень милым, светлым и пришелся мне по душе. Я удовлетворенно вздохнула: «Добро пожаловать, Эмма».