Чтение онлайн

И я держу равнение, даже целуясь

На

Скованных одной цепью

Связанных одной целью

Скованных одной цепью

Связанных одной

Можно верить и в отсутствие веры

Можно делать и отсутствие дела

Нищие молятся, молятся на

То, что их нищета гарантирована

Здесь можно играть про себя на трубе

Но как не играй, все играешь отбой

И если есть те, кто приходят к тебе

Найдутся и те, кто придет за тобой

Также скованные одной цепью

Связанные одной целью

Скованные одной цепью

Связанные одной

Здесь женщины ищут, но находят лишь старость

Здесь мерилом работы считают усталость

Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи

Здесь первые на последних похожи

И не меньше последних устали, быть может

Быть скованными одной цепью

Связанными одной целью

Скованными одной цепью

Связанными одной целью

Что произошло на уровне высших эшелонов власти и железный занавес решили приоткрыть. Хотя сейчас говорят, что он рухнул. Но, думается мне, без решения политиков этого бы не случилось.

В мою жизнь перемены вошли поступью первых кроссовок фирмы Abibas с цветными шнурками.

Появилась альтернатива допотопной серой одежды. «Прикид» уже не надо было «доставать» по связям, но можно было купить на рынках, да – дорого. Пестрая Турция мгновенно заполнила синтетическими свитерами и джинсами с завышенной талией рыночные развалы. Первые заграничные журналы потянулись в серую Россию. А потом плотину прорвало: поток сникерсов, блоков Мальборо, дешевый спирт, видеомагнитофоны, выставки европейский товаров, броская одежда, по-новому красивые и сексуальные девки оглушали, дразнили недостижимой мечтой, к которой мы рвались сердцем и карманом. Эра потребления пришлась новой России по вкусу. Вдруг стало доступным все. Хочешь? Зарабатывай или отбери.

Картинка сменяет картинку на моем внутреннем экране, когда я вспоминаю те времена. На днях, пролистывая Инстаграмм, натолкнулась на описание 90-х годов 20 века людьми, из разных регионов страны. Приведу их здесь (авторская орфография сохранена):

Soroka: иду по Комсомольской в новых, красивых, ярких сандаликах, периодически подпрыгивая. Мама держит меня за руку, возле «Чайки» уже разбит стихийный рынок, когда прямо с земли торгуют, кажется – чем угодно. Мама немного отвлекается на разговор со знакомой, слышу «денег опять не дали». Я ухожу от них, бегу, запинаюсь о бордюр, падаю, разбиваю обе коленки, но это не самое страшное. Самое страшное – один сандалик порвался напрочь. Плачу, потому что больно. Мама плачет, потому что на новые сандалики денег нет и не предвидится в ближайшем будущем. И она несет меня домой на руках. Шадринск. Мне около 3 лет.

Head: Папа шахтер… Сегодня его одного переводят в другую смену, а назавтра всю его вчерашнюю смену засыпает. Папа бегает по двору, кричит и плачет.

Vazemption: Я отчетливо помню такие вещи: продажа хлеба с машины ГАЗ у метро по 5 рублей или как я в подъезде переступал через спящих цыганят и наркоманов, а на 4 этаже жила дама, которая торговала героином….

M_us: Долбанный балет по телеку весь день, бабушка и дедушка в каком-то напряжении, на улице льет дождь, построили крепость из подушек с сестрой и жрем конфеты «Красный мак»…

kluy4: Вкус манной каши. Каша на воде, манке примерно 10 лет, из них 9 она простояла в недрах шкафа в трехлитровой банке, переложенная от жучков дольками чеснока. Прогорклая манка, пропитанная вкусом и ароматом прогорклого чеснока. Так как другой еды дома не предвидется, деньги будут тоже неизвестно когда, мы с мамой съели все три литра. На исходе третьего литра нам внезапно моя подруга принесла три гигантских кочана капусты – свекру ее сестры, сексологу, клиент по бартеру пригнал пол КамАЗа капусты, и они всей семьей пристраивали капусту по друзьям, чтобы не пропала.

Koton: Отец рассказывал: поменялись как-то с другой куртками на месяц, а за «корешком» охота была. Если бы обратно не поменялись в тот день, моего отца убили бы.

Kiria: В 96 году нам с братом родители задарили наимоднейшую сега-мега драйв с кучей игр. Приходит как-то мамина давняя подруга с сыном лет 15—16. Он попросил взять поиграть несколько картриджей, как сейчас помню, червячка Джимми 2 и крутейший Rock’n Roll racing.

Спустя несколько месяцев подхожу к мамке, говорю, мол игры-то где мои? Давно пора вернуть. На что она мне рассказывает, что игры не вернут, парень умер. Оказалось, тот тип через пару недель вышел с 16 этажа в окно на жестких ломках от героина.

А еще опуительная история, как прямо в соседней квартире жил авторитет местного пошиба, и спецназ ФСБ штурмовал его хату с нашего балкона. Обожаю свое детство)

Cato: Вспоминаю – и мороз по коже. Мне было лет 5. Мама жила с моим отчимом, который часто приносил домой приставки и видаки, а мама его почему-то за это ругала и выгоняла из дома. И вот в один из вечеров к нам домой вваливаются милиционеры, а отчим мигом прячется в ванной, на приказы открыть дверь не реагирует. Ну, служителя порядка решили вынести дверь. В это время мама заперла меня в дальней комнате и то, что было дальше я могла представить только по доносящимся звукам. Шум и крики сменились тишиной и, немного погодя, я рискнула выйти, проверить обстановочку. Заглядываю в ванную, а там …. Мама оттирает красную от крови стену… Оказалось, отчим решил, что сдаваться не собирается и решил, что лучше вскроет себе вены. Вот оно, детство 90-х.

Nik: Девяностые выпали на школьные годы: лихое время, когда одноклассник на вопрос классной «почему тебя неделю не было в школе без „справки от врача“», доставал газету с фотографией своего отца на главной странице, расстрелянного в собственном подъезде. При этом мы, мелкие, совершенно не боялись гулять по своему району одни.

Я помню Москву тех лет. Старинная улица со старыми полуразрушенными особняками Петровского бульвара. Они в аварийном состоянии, жителей давно переселили в Митино, район без метро, за пределами Москвы. Здания бульвара зияют чернотой окон. Но пусты они обманчиво. Внутри бурлит жизнь. В отапливаемых подвалах и первых этажах зданий поселились художники и музыканты. Покидали топчаны для сна, расставили мольберты, повтыкали усилители, гитары в руки. Зажили беззаботной жизнью народившегося нового поколения, которое говорило, что думало, пело, творило. Денег не было, была движуха: стихийные выставки и концерты, приезжало американское телевидение, снимало про это место и этих художников-музыкантов репортажи.

Исторический факт

Подвал случайно-запойно организовал Александр Петлюра, художник андеграунда конца 80-х годов. «ДК Петлюра» (так стало называться это место) просуществовал до 2018 года. В нем проходили различные концерты, выставки, спектакли.

Мне запомнился концерт юной Жанны Агузаровой. Казалось, она не пела, она существовала в музыке, плавала в ней телом и всей своей сутью. Слушали ее во дворе, под пиво и косячок анаши. Было страшно, потому как в любой момент мог подъехать уазик и забрать в отделение милиции. Но мы ощущали дыхание свободы: наконец-то получали право жить как хотим, слушать что хотим и иметь собственное мнение.

А потом был случайный концерт Гарика Сукачева на ВДНХ. Нам с подругой по 16 лет. Билеты без мест купили перед входом, плюхнулись прямо на пол перед первым рядом зрителей. И мы услышали ТАКОЕ. Бригада С жгла, Гарик рвал зал, заливал зрителей совей энергией. Он нас, а мы его.

Пришли 90 е и понеслась: дискотеки, бары, рестораны, друзья-художники и музыканты. Я начала работать на радиостанции Европа Плюс секретарем, помог мой хороший французский язык. Круг общения расширился. Безумие популярности радиоведущих тех лет накрывало всех, кто с ними был знаком, кто хоть как касался работы на первой музыкальной радиостанции. Таксисты возили бесплатно за одну только наклейку с логотипом Европа Плюс. Знакомство с Ксенией Стриж или Жени Шаден повышало авторитет в любой компании. Дискотеки в «Олимпийском» у Лисовского, в «Метелице», свежайшая музыка, французы, популярные музыканты, актеры, ведущие в коридорах телецентра «Останкино». Некоторые из них стали невероятно популярными. Другие – поднялись на вершину власти. А потом случилось 18 августа 1991 года. ГКЧП. Погром в здании Телецентра. Я не смогла попасть на работу. Было ощущение, что страна в один миг может вернуться в тупое время застоя, время, когда нельзя говорить о том, что думаешь, время отсутствия всего в магазинах. Стало страшно. По Москве шли танки. Люди плотным кольцом окружили Белый Дом, защищая свои взгляды.