Чтение онлайн

И совсем уж «по-соловьиному» звучащий фрагмент: «Щонайпэршэ потрибно прымушуваты його якнайшвыдшэ прыщэпыты соби вакцыну й у такый спосиб запобигты шкидлывому вплыву отруты на пидшлункову залозу», — упэвнэно вымовыв вин, и продовжыв: «Алэ найважлывишэ — потрибно прымушуваты його прынаймни раз на тыждень прийижджаты до миста, звэртатыся до пэршого липшого шпыталю и робыты соби щэплэння однократною пидшкирною ин’екциею. Врэшти-рэшт, сьогодни в Украйини кожэн вантажнык мае можлывисть швыдко и бэзкоштовно одэржуваты вси нэобхидни щэплэння!»

Если так дело пойдет и дальше, то очень скоро «соловйина мова» начнет «пшекать», «бджекать» и плеваться не хуже польской… (Соловьи, блин, шепелявые… — Русин).

Приведенный в качестве примера последний фрагмент выглядит совсем уж любопытно, если из него убрать гласные: «Щ н йп рш п тр бн пр м ш в т й г якн йшв дш пр щ п т с б в кц н й т к й сп с б з п б гт шк дл в м впл в тр т н п дшл нк в з л з», — п вн н в м в в в н, пр д вж в: «л н йв жл в ш — п тр бн пр м ш в т й г пр н ймн р з н т жд нь пр йиждж т д м ст, зв рт т ся д п рш г л пш г шп т лю р б т с б щ пл нн дн кр тн ю п дшк рн ю н’ кц. Вр шт — р шт, сь г дн в кр йин к ж н в нт жн к м м жл в сть шв дк б зк шт вн д рж в т вс н бх дн щ пл нн!» Сразу бросается в глаза обилие шипящих и свистящих, причем особо наглядным становиться наличие большого количества звукосочетаний не свойственных руським говорам и наоборот, чрезвычайно типичных для польского языка (в данном случае такие звукосочетания, как: ПШ, ШП, ШТ, ЖЛ, РШ, РЖ, ШВ, ЙШВ, ДШ, ДШЛ, ЙИЖДЖ, ДШК). Также заметно наличие весьма неблагозвучных сочетаний состоящих из 2-х, а иногда 3-х и даже 4-х согласных подряд (ср. ПШ, ДШЛ, ДШК, ЙШВ, ЙИЖДЖ). Все это — результат крайне неблагоприятного фонетического влияния польского языка на современный литературный украинский язык. А вот в «суржике» подобных явлений существенно меньше…

Вот и получается, что «суржик» не только гораздо ближе к своим историческим корням, но и заметно благозвучнее (потому, что «руський»), чем современный литературный украинский язык (потому, что «польский»).

Читатели могут самостоятельно решить, из какого столбца являются, на ваш взгляд, более благозвучными в речевом потоке (1 — «суржик», 2 — «литературная норма»):

А теперь прочтите по-русски эти украинские слова, которые прежде были даны в русской транслитерации, и которые свидомые науковци считают суржиком: видминити (отменить), внедряти (внедрять), воплощатися (воплощаться), говорити (говорить), доказувати (доказывать), дьоргати (дёргать), завидувати (завидовать), зложити (сложить), казатися (казаться), лишати (лишать), мiшати (мешать), нуждатися (нуждаться), обжалувати (обжаловать), обижати (обижать), обосновати (обосновать), одобрити (одобрить), опреділити (определить), пересажувати (пересаживать), позвонити (позвонить), повредити (повредить), прививати (прививать), приглашати (приглашать), сочуствувати (сочувствовать), спасати (спасать), толкати (толкать), трогати (трогать)… Не правда ли повеяло седой стариной Киевской Руси?

Впрочем, и слова, являющиеся в настоящее время литературной нормой (очевидно только вследствие недоработки мовознавцив) звучат не хуже: взяти (взять), зберiгати (сохранять), жати (жать), казати (говорить), лiтати (летать), лишати (оставлять, лишать), ходити (ходить)…

Очевидно, что и такие слова как «битком (набитый), досточка, йожик, горсть, заграничний, зависть, настоящий, нерадивий, облако, остальні, полотенце, пчола, прочий, тетрадь, утка…» являются не следствием русификации а остатками древнерусского, старославянского и русского языка в современном сельском южнорусском говоре, в настоящее время получившим презрительное название «суржик». И происходящий сейчас процесс «дерусификации украинского языка» является ни чем иным, как последовательным вытеснением из украинского языка исконного древнерусского и старославянского лексического субстрата и замене его на неисконный польский.

А по поводу того, кто придумывал литературную мову, вот вам еще один наглядный примерчик. Известно, что еще при австрийцах этим занималась весьма многочисленная братия, типа Могильницького, Левицького, Головацького, Лозинського, Глинського, Партацького, Огоновського, Коцовського… Судя по фамилиям и результату (см. ниже) — все «щири украйинци»:

Кроме того, сегодня на Украине, по сути дела, происходит «великая лексикографическая революция», которая, впрочем, на деле является ничем иным, как лихорадочным переписыванием старых словарей. Этот процесс начался практически сразу же после окончательного развала СССР и продолжается до сих пор. Было решительно заявлено, что чуть ли не все украинские словари «устарели» и «не удовлетворяют требованиям времени», и… очередной этап активного языкостроения начался: «Каково сегодня состояние украинской лексикографии? После годов ограничения советского периода, в последнее десятилетие она оказалась перед необходимостью выполнить тяжелые задачи, связанные как с увеличением сфер использования украинского языка, так и с быстрой эволюцией самого языка, которая происходит прямо на наших глазах. <…> Следует особо отметить необходимость модернизации словарей. Сегодня она совершенно не отвечает общественным нуждам и не удовлетворяет запросам образования, культуры, науки, делопроизводства…»

Делу сразу же придали государственное значение: «В 1999 году была начата программа «Словари Украины». Были приняты соответствующие указы Президента, были приняты постановления правительства и с тех пор работа продолжается». Первой жертвой этого процесса стали терминологические словари поскольку нужно было непременно доказать «всему научному миру, что украинский язык способен быть языком науки». Робкие голоса протеста: «Как выясняется описание открытия или изобретения должно быть на мове, и приходится творцам творить (выдумывать) и терминологию. Создается ситуация, когда человека можно лишить интеллектуальной собственности филологическим способом, доказав, что какой-то «шпунтик» на самом деле шпунтиком не является. По словам «технарей» технические словари составляются переписыванием украинскими буквами польских терминов…», тонули в агрессивно-пассионарном хоре новой нации. Результаты пришли быстро и были впечатляющи: «В целом за годы независимости на Украине издано или переиздано более 800 словарей. Это намного больше, чем за всю предыдущую историю Украины…»

Политическая власть в сочетании с современными технологиями позволяет при наличии воли влиять на формирование языка настолько эффективно, что по сравнению с предыдущими эпохами, изменения в языке начинают происходить на порядок быстрее. Первую подобную революцию в деле языкостроения совершил печатный станок, следующим революционным шагом стало повсеместное распространение газет, именно благодаря этим факторам довольно немногочисленной группе «украинствующей» интеллигенции удалось создать, а затем и распространить пресловутый «украинский литературный язык». Сегодня можно говорить о новой информационной революции, которая позволяет воздействовать на процессы языкостроения еще более эффективно. Так, современная компьютерная техника позволяет за короткое время переработать и обновить в нужном ключе практически все словари, когда-либо составленные для конкретного языка. На работу, которая раньше требовала десятилетий упорного труда, сегодня уйдут считанные месяцы.

Уже сегодня возможно хоть каждый день вводить в систему автоматической орфографической и грамматической проверки в пакете Microsoft Office все новые «словари-антисуржики», которые, будучи установленными, немедленно начнуть преследовать каждого осмелившегося написать какое-нибудь не политкорректное слово древнерусского происхождения, злобными окриками, типа: «Внимание, Вы используете русизм! Слово не отвечает требованиям современного украинского языка! В следующий раз программа немедленно проинформирует о Вашей ошибке языковую полицию!» Увы, но уже через несколько лет подобного третирования каждый русский на Украине вполне может станет настоящим «отличником обучения» и будет писать строго по правилам.

Еще раз стоит подчеркнуть то, что нет никаких возражений против живого украинского языка и естественных полонизмов в нем. Возражение вызывает искусственно созданный «литературный украинский», который настолько далек от народного, что добросовестные лингвисты просто относят их к разным классам языков (народный — к восточнославянским, а литературный — к западнославянским языкам чешско-польской традиции). А посему каждый пользующийся литературным украинским языком должен понимать, что говорит на языке специально созданном для того, чтобы на Украине осталось как можно меньше Руси и стало как можно больше Польши. Каждый украинский школьник должен знать, что изучает язык ненависти, изолирующий его от собственных корней и делать при этом соответствующие выводы. Он должен осознавать, что слово «спасати» не менее исторически вошло в украинский язык, чем слово «рятуваты» и понимать, что ему запрещают пользоваться словом «спасати» как литературной нормой именно потому, что слово это — древнерусского происхождения и потому похоже на русское «спасать». Да, это не вполне политкорректная, зато искренняя точка зрения: польско-галицкой химере под названием «литературный украинский язык» не место на Руси, так как она своим ядовитым дыханием продолжает медленно отравлять все живые языки Украины (в том числе при помощи подобных «словныков-антисуржиков»). Пусть себе развивается на Западной Украине (и то, при условии невмешательства в национальное самоопределение прикарпатских русин), пока благополучно не превратится в диалект польского (чем он, в сущности, и является).