Чтение онлайн

Свет глаз померк, и тьма вернулась.

Рейстлин вздохнул.

— Но все хорошо, — прошептал он, прижавшись лбом к древку посоха. — Я устал, очень устал — и хочу лишь вернуться ко сну.

Легкими шагами, не оставлявшими следов в пыли, архимаг подошел к занавесу. Коснувшись бархата, он оглядел лабораторию зрением памяти, которому не могла помешать никакая тьма.

— Я лишь хочу, чтобы вы знали, — крикнул Рейстлин, — я сделал это не для вас, маги! Не для Конклава. И не для брата! У меня был последний долг в жизни, и теперь я его заплатил. Я могу уснуть спокойно.

В темноте архимаг не видел посоха, на который опирался, но это ему было не нужно — он знал каждую пядь деревянного древка, малейшую царапинку и щербинку на его поверхности. Рейстлин любовно погладил посох — тонкие пальцы пробежали по драконьей лапе и по каждой грани холодного, темного кристалла, зажатого в ней. Глаза архимага устремились во Тьму, в будущее, которое промелькнуло перед ним светом черной луны.

— Он будет велик в Искусстве, — сказал Рейстлин с тихой гордостью. — Величайший из всех живших. Он принесет честь и славу нашему делу, благодаря ему магия будет жить и процветать в мире. — Голос архимага угасал. — Все счастье и радость в моей жизни, Палин, мне дала магия. Для твоей магии я дарю тебе...

Рейстлин прижался щекой к гладкому дереву, а затем магическим словом отшвырнул посох прочь. Тот исчез, поглощенный бесконечной ночью. Голова архимага устало склонилась, он положил руку на занавес и погрузился в сон, слившись воедино с тьмой, безмолвием и пылью.

Палин медленно приходил в сознание. Его первым чувством был ужас — огненный удар сжег и взорвал тело, но все-таки не убил!

Рейстлин не позволил бы ему остаться в живых — значит, что-то случилось.

Застонав, Палин приподнялся на холодном полу, трепеща в ожидании слов заклинания, треска молний в кончиках тонких пальцев, боясь вновь почувствовать разрывающую, жестокую боль...

Все было тихо...

Юноша прислушивался, затаив дыхание и дрожа от страха, затем рискнул осторожно приоткрыть глаза. Кругом была такая тьма, что он не видел собственного тела.

— Рейстлин? — прошептал Палин, осторожно поднимая голову с сырого каменного пола. — Дядя?

— Палин! — прокричал кто-то.

Сердце юного мага замерло, он задохнулся от ужаса.

— Палин! — закричали снова, и теперь в голосе легко можно было разобрать любовь и страдание.

Палин вздохнул с облегчением и, откинувшись на каменный пол, заплакал от радости.

Кто-то, тяжело бухая сапогами, поднимался по ступеням. Факел горел в темноте. Шаги остановились, и свет завибрировал — задрожала державшая факел рука. Затем раздался быстрый топот, и огонь уже закачался непосредственно над юным магом.

— Палин, сынок! — Палин оказался в объятиях отца.— Что они сделали с тобой? — закричал Карамон сдавленным голосом, прижимая сына к широкой груди.

Юноша не мог говорить. Он просто слушал стук колотящегося сердца отца, разгоряченного подъемом по лестнице, вдыхал знакомый запах и позволял отцовским рукам защищать и оберегать себя. Чуть погодя Палин повернул голову и посмотрел в бледное, искаженное страданием лицо.

— Ничего, отец, — сказал он, мягко отодвигаясь и недоуменно осматриваясь. — Со мной все хорошо. А где мы?

— Мы снаружи... того места, — прорычал Карамон. Он отпустил сына, но смотрел на него с сомнением и тревогой.

— Снаружи лаборатории,— прошептал Палин, удивленно глядя на опечатанную дверь лаборатории и два белых, лишенных тела глаза, и попытался встать.

— Осторожно! — Карамон вновь поддержал его.

— Я же сказал, отец, что со мной все хорошо, — твердо сказал юноша, отклоняя помощь. — Что произошло?

Глаза призрака смотрели на юного мага, не мигая и не двигаясь.

— Ты вошел... туда, — нахмурившись, покачал головой силач. — И... дверь захлопнулась! Я пытался войти внутрь... Даламар прочел какие-то заклинания, но дверь не поддалась. Затем пришло много... таких, — указал он на белые глаза, — и больше я ничего не помню. Когда очнулся, я был с Даламаром в его кабинете...

— Куда мы сейчас и вернемся, — раздался голос позади них, — если вы окажете любезность разделить со мной завтрак.

— Единственное место, куда мы сейчас пойдем, — упрямо произнес Карамон, поворачиваясь к материализовавшемуся Даламару, — это домой. И никакой магии! — Он свирепо посмотрел на темного эльфа. — Если понадобится, мы отправимся пешком. Ни мой сын, ни я никогда не вернемся снова ни в одну из этих проклятых Башен...

Даламар, не глядя на силача, подошел к Палину, который тихо стоял рядом с отцом, опустив глаза, как подобает ученику перед магом высокого ранга.

Даламар обнял юношу за плечи.

— Quithain, Magus, — сказал он с улыбкой, поцеловав Палина в щеку по эльфийскому обычаю.

Палин смотрел на темного эльфа в смятении, не понимая смысла произнесенной фразы. Он говорил немного по-эльфийски благодаря другу отца Танису. Но после всего, что случилось, все слова вылетели из памяти. Он судорожно вспоминал, пока Даламар, усмехаясь, смотрел на него.

— «Quithain»... — повторил Палин, — означает... «поздравления». «Поздравления, маг...»

Задохнувшись, он посмотрел на Даламара.

— Что это значит? — свирепо спросил силач у эльфа. — Не понимаю...

— Теперь он один из нас, Карамон, — тихо произнес Даламар, взяв Палина за руку и торжественно проведя мимо отца. — Он прошел Испытание. Прости, Карамон, что заставили тебя вновь пережить все это.

Карамон сидел напротив эльфа за резным столом в роскошно обставленном кабинете. На лице его все еще отражались беспокойство, страх и гнев.

— Но нам всем было понятно, что ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помешать сыну пройти Испытание.

— Ты смеешь меня винить? — хрипло спросил силач.

Вскочив, он подошел к большому окну и стал смотреть на укрытую плотной тенью Шойканову Рощу внизу.

— Нет, — сказал Даламар, — мы не виним тебя в этом, потому и придумали способ, чтобы обмануть.

Гневно нахмурившись, Карамон повернулся, указывая пальцем на Даламара:

— Ты не имел права! Он слишком молод! Он мог умереть!

— Да,— тихо сказал Даламар.— Но это цена, которую платим все мы. Твои старшие сыновья, когда отправляются в битву, тоже идут на риск.