Чтение онлайн

– Тут, по идее, я должен ответить 'а жаль', но мне алкоголика не жалко. Знаешь, я в последнее время заметил, люди несколько странные пошли. Иду я по улице, никого не трогаю, разговариваю сам с собой, а они смотрят на меня, как на психа какого-то! Как будто я к ним пристаю! Да как они по обрывку фразы делают вывод о моей адекватности?

– Может, тебе показалось? Они смотрят с интересом, и вслушиваются, пытаясь вычленить мудрое зерно в твоих речах?

– Неуместная шутка. Крайне неуместная. Но все-таки долой, долой проклятых кровопивцев, олигархов и капиталистов!

– Да не озирайся ты так при этих словах! КГБ уже более четверти века как не существует. Можешь не бояться.

– Я не боюсь. Пойми тот факт, что даже несмотря на авторитарную систему, железный занавес и все такое, мы с детства были пропитаны какой-то надеждой. Да - пусть сейчас мы живем не очень хорошо, ютимся в коммуналках, стоим по полдня в очереди за колбасой, приезжая ради нее в союзный центр, а уж за какой-нибудь техники записываясь и на несколько лет, пусть. Мы верили, что все это ради будущих поколений, которые будут жить в счастии, всеобщем равенстве, в отсутствии денег, стравливающих людей, границ, разделяющих страны, да, все верили, что мы строим такой чудо-рай.

– Эта вера была примерно как вера в Деда Мороза, то есть вроде бы как бы и да, но на деле спроси кого-нибудь всерьез, ответ не был бы так однозначен. В итоге все же пришли к выводу, что демократические перемены нужны, и пришли там, в верхах. И не могли не прийти! И осознававшие это не отпускали болты, понимая, что чуть дай открыть рот, все и польется. Система, с самого начала складывалась репрессивная система, она уже не могла существовать в ином виде...

– Стоп, стоп, стоп! Ты сказал, демократические? Демократия? А что такое демократия? Это глупая система! Это подчинение, тоталитарное подчинение меньшинства большинству. Пойдем ли мы топиться все вместе? Девять человек из десяти 'за', а я один против. Но я тоже иду топиться вместе со всеми, потому что, видите ли, дэмокра-а-а-атия! Ты вот не веришь в коммунизм - а вон тебе доказательство! Ленин умер давно, а мощи его - нетленны!

– Нет, как раз при демократии, за то, что ты не разделяешь общую точку зрения, тебе ничего не сделают. И косо не посмотрят. И то, что мы видим сейчас - прямая отсылка к советской системе. Сам союз разрушен, но ментальность сидит в головах людей, любой неофициальной точки зрения боятся.

– О да - а при царской власти, которую ты так часто хвалишь, не было цензуры, не было третьего отделения канцелярии!

– Была, но я и не представляю себе царскую власть как идеальную. Иначе бы и семнадцатого года не случилось бы.

– Идеология вообще очаровательнейшая вещь. В каждый из периодов нас неминуемо подводили к мысли, что нынешняя самая справедливая! Нынче декларируется, что современная Россия представляет собой некий волшебный симбиоз из прошлых систем. Причем на словах, официальных фразах, она и впрямь вобрала в себя все то лучшее, что было раньше, а вот в реальных делах современная российская власть вобрала в себя в те плохие черты, что имелись при советах и монархии. Да и вообще, что за мода такая пошла, на примиренчество? 'И у красных, и у белых была своя правда', 'Гитлер желал Германии добра', 'При Сталине было много хорошего, но были и перегибы' и так далее. Не кажутся ли абсурдными эти перегибы? Где мнения? Что за сахарная закваска? Критика, критика и еще десять тысяч раз критика - вот что может совершенствовать любую систему! Прогиб, официальность, нескончаемый поиск внешнего врага ведет лишь к гниению, что в итоге в один момент полностью провалит пресловутую стабильность, разрушения которой многие так боятся. Стабильность лежания в гробу? Спасибо, нам не надо. Мы не лежим в гробу? Хорошо, а вы хотели бы, чтобы лежали? Эх, как редко сейчас можно услышать здравую аргументацию. Нынче в моде догматизм! Пропаганда не дремлет, в зависимости от ваших убеждений, она нам подсунет сотни, тысячи готовых фраз, которыми можно прибить к доске оппонентов, получить от них в ответ аналогичные, и подтвердить глубоко верную точку зрения о зазомбированности оных.

– Так ты против идеологии, а хвалишь Советский Союз, социализм!

– Я им симпатизирую, но я сомневаюсь. Видишь ли, современные люди боятся сомневаться. Это удел неудачников. Жизнь ценит уверенных. Каждая фраза должна говориться как непреложная истина. Да, у нас все дошли до истины. Прозрели. Видят врагов во всем. И именно, они, да, они - враги, самые настоящие, и именно они виновны во всех ваших проблемах. Обнаружив проблему, необходимо первым делом построить красивейшую цепочку, объясняющую, как по вине... кого-то... у нас все так получилось. Как всегда.

– Тут ты прав, многие сейчас так думают.

– Нет. Они так не думают, ибо думать не умеете и не умели никогда, а ежели и умели, то это было давно и они со спокойной душой утилизировали это умение, как бессмысленное, ненужное, очень сильно мешающее счастью. Разум они заменили верой. Но никто не говорит, что вера не нужна, она очень полезна, но лишь вместе с разумом, в отличном случае вера становится слепой. Но фантазию себе удалять не стали, ибо она ох как нужна в сем нелегком труде. И за это спасибо! Пока есть фантазия, можно вообразить себе любой самый прекрасный мир, и даже отправиться туда (умные товарищи даже ввели такой термин как эскапизм), и можно принять на веру самую невероятную историю, будто она и в самом деле имела место быть в прошлом, либо произойдет в будущем.

Шум толпы напирал, разговор наших героев терялся в нем... Один иностранный турист с интересом смотрел в их сторону, прислушиваясь. Ох уж этот вечный спор об общественных системах! Он Вам еще не надоел? Почему лучше эта, а не другая? Да и вообще, почему мы всегда должны выбирать из двух? Кто создал эту систему из двух координат, именуемую 'да-нет'? Безусловно, пресловутое 'возможно' еще никто не отменял, но оно, по сути, является лишь подвидом тех двух. В этой дилемме до появления идей трансгендерности еще далеко, хотя, с другой стороны, почему нам не взять и не допустить очаровательную гипотезу о существовании третьего варианта? Вот жизнь и смерть - есть ли тут пресловутая троица? Все-таки в близкой по хронологическому смыслу системе координат 'прошлое-настоящее-будущее' их три. Но ведь и жизнь, и смерть может существовать в каждом из них. Или нет? А может ли существовать смерть в настоящем, понимаемом как 'момент', 'миг'? Ведь что это за смерть, если она дает потом шанс на продолжение? Или мы чаем воскресение мертвых? Но ведь тела их не сохранятся к тому времени, это очевидно! В ответ Вы говорите, что бессмертна душа, но не тело, не так ли? Хорошо, значит, воскреснет бессмертная душа. Но как можно воскреснуть, если ты и умереть-то не можешь??? Да уж лучше спор о системах! Долой империалистов! Пусть дохнут от голода не умеющие крутиться нищеброды!

А вот встретит ли нас свобода после того как своды темниц рухнут, вопрос глубокий. Борьба ради борьбы... Зачем жить, не борясь? Или лучше прогнуться под мир и соответствовать его идеалам? Зачем идти по длинному пути, если можно пойти по короткому? Но кем ты выйдешь с этого пути? Одним из? Ведь мы все часть системы, и свобода недостижима, хоть бороться и надо, чтоб не стыдно было умирать. Не бойтесь вести внутреннюю борьбу, не идите на компромисс! Здесь не международная дипломатия. И неважно, кто победит в этой внутренней борьбе, и пусть последствия будут разрушительны. Но, серея в похожести дней, вы не больше системны, чем если пойдете и зарежете десять человек. Да, именно так кроваво, потому что иначе смысл здесь не донести. Опа! Но ведь тут вы вскрыли течение и повлияли на него, да, повлияли. Вот вам и черный пример, но, повлияв на сие течение чем-то, что вам кажется правильно, этим самым 'правильным' вы можете также убивать этих же десять людей, только медленнее и мучительнее. Или мы все же дрожащие твари, вши, и права нам никто не давал? И право на что? На изменение мира, право не быть консерватором? И почему мы вообще делим людей на какие-то подвиды? Ведь то, что кажется правильным вам, вовсе не кажется таковым для другого, более того, может уже и не казаться таковым и для вас по прошествии некоторого времени. Времена меняются - меняются идеи.

Но идея идеала, волшебного идеала непотопляема. И даже в наш век технологий остается актуальной. А Вы думаете, идеалов не встречается в современном мире? Вы правы - идеалов нет в мире никаком, в плане личностном, потому что идеалом является сама наша природа, именно она и есть этот самый ориентир. И вера, вообще любое религиозное чувство также выражает собой беспримерную тягу к совершенству. Так давайте вглядимся! Кто только не проходил по столь эпической, внушающей трепет и ностальгию Красной площади! И вот она, вот же она! Поглядите на нее! А? Она для Вас не идеал? Так Вы немного... э-э-э...зажрались, что ли, простите за такое словечко! Но давайте познакомимся с нашей героиней, все же без нее наше повествование явно будет неполным и серым.

Итак, звали ее Дарья. Это была высокая (аж 174 сантиметра, ого!), плотного телосложения девушка, думается, ее тип фигуры можно было назвать спортивным, хотя заниматься профессиональным спортом она закончила еще в пятнадцать лет (то есть шесть лет назад) по причине травмы. Таким образом, наиболее догадливые и математически подкованные читатели уже сделали свои выводы о возрасте нашей прекрасной героини. Широкие бедра, рыжие не от природы, длинные и немного волнистые волосы, серо-голубые глаза - у нее было, казалось бы, все, чтобы считаться полноценной красавицей, однако, стоит признать, что подобной репутацией она не обладала. Было в ней нечто такое, что при взгляде на нее наводило лишь на мысль о странности предмета внимания. Но вот что именно, сказать было невозможно. Быть может, это были несколько неправильные, непропорциональные черты лица. А может, и неидеальная форма бедер. Нет, было в ней что-то и приковывавшее взор, но ощущения при этом возникали, словно попробовал кислого компота. При этом компот и должен был быть кислым, ты знал это, но все равно подергиваешься во время дегустации. Но Дарья, была, если уж продолжить подобное ягодное сравнение, компотом-ассорти, чего только не было в этом компоте! Даже выпив несколько литров сего напитка, вы полностью не могли перечислить весь список ингредиентов, используемых при его изготовлении. Кстати, Вы, возможно, подумали сейчас, что подобное сравнение некорректно, и на месте Дарьи стоило бы обидеться. Так Вы и обижайтесь, но она - о нет! Она явно будет последним человеком, кто обидится на подобное. В целом, Даша была ярчайшей представительницей сообщества интровертов, не тех, кто чуть более или чуть менее общительный, нет. Она была именно классическим махровым интровертом, человеком в себе. Она следила за своей красотой, но раз в месяц могла явиться в институт растрепанной и, не объясняя никому, игнорировать предложения расчески. Она одновременно читала религиозную и антирелигиозную литературу, интересовалась мистикой и спиритуализмом. В свободное время она могла часами бродить по городу, в наиболее безлюдных местах, засесть где-нибудь на лавочке и рисовать или просто предаваться размышлениям. Развеселые школьные и студенческие компании ее никак не привлекали, более того - смущали, оставаясь где-либо после занятий, Дарья не стеснялась находить веские причины для своего ухода. Она не могла передать открыто, как рвалась ее душа прочь с подобных бессмысленных сходок, поэтому обходилась общими причинами из серии 'у меня дела'. По ночам она мечтала и иногда от отчаяния писала стихи, но такие ночи отчаяния случались примерно раз в сезон. Более того, иной раз не нее находил длительный период, когда она 'начинала жизнь с понедельника', всячески поддерживая образ нормальной ничем не выделяющейся из толпы девушки, активно участвовала в общественной жизни, присоединялась к компаниям; подобный период обычно заканчивался непродолжительной депрессией, выходила из которой Даша с мыслями в духе 'надо быть самой собой, не ориентироваться ни на кого'. В целом, природная скромность в ней доминировала, но в иные моменты вдруг куда-то улетучивалась, оставляя пространство для безрассудных поступков. Она могла бросить все и уехать, чтобы залезть на высоченную вышку по узенькой лестнице, а через два дня вспомнить и испугаться за себя. Она любила откручивать время назад и переигрывать, переигрывать сценарии до бесконечности. Большая часть мужского населения обделяла ее своим вниманием в пользу иных сверстниц, но она, казалось бы, этого и не замечала. Иногда на нее находило чувство влюбленности, она писала проникновенные записки, которые вкладывала в кормушки для птиц. Мысль о том, что объект ее страсти там их не найдет и не прочтет, да и вообще не узнает ни о чем, в голову ей не приходила: отсутствие взаимности она принимала как должное. Обратно было, когда она начинала все же подозревать внимание к себе от кого-либо. Подобная ситуация ее жутко смущала, 'какой он глупый, что же он желает?', напевала она, но успокаивалась она только тогда, когда интерес и опасения развеивались. Ее мать почему-то очень любила подчеркивать это качество своей дочери, хвалясь перед подругами. 'А Даша-то у меня, ой как избирательна!', - вещала она с умным видом на рассказы подруг, о не остававшихся на ночь дома дочерях, заводивших романы со всякими подозрительными личностями. Впрочем, Даша и рада была бы переночевать иной раз у подруги, но, увы, действительно близких подруг у нее не было, что, конечно же, задевало во времена депрессий, когда неведомая сила словно выедала все изнутри огромным ковшом, оставляя за собой зловещую зияющую бездонную пустоту. Впрочем, Дарья находила способы восстановить упущенную энергетику, даже когда находилась в меланхолическом расположении духа. Способы, конечно же, были секретными, поэтому сохраним частную жизнь нашей героини и скромно умолчим о них.