Чтение онлайн

— Катя зовёт к столу, — сообщает она вдруг. — Пойдём.

Обратно пошли обычным быстрым шагом. Со многих дворов поднимаются дымки, пахнет шашлыками — видно, что тоже готовят.

— А там, похоже, что-то пригорело, — показывает Надя на один из домов впереди. Из открытого окна дома поднимается дым. Уже проходя мимо, заметил:

— Надь, похоже — там не пригорело. Как бы там не…

— Мамочки! Пожар! — восклицает Надя.

Ещё не видел, чтобы хоть одна девушка так лихо перескакивала через забор. Хоть и не высокий — но всё же. Пока сам перелез за ней — она уже у двери. Дёргает — а дверь заперта. Окно открыто только на втором этаже. Пока оглядывался в поисках лестницы — услышал звон. Обернулся — и только успел увидеть Надину курточку, мелькнувшую за разбитым окном. Сунулся следом. Но дым заволакивает всё сильнее. Услышал, что где-то в доме ребёнок зовёт маму. А потом крик прекратился. И услышал, что Надя зовёт. Поднял голову — и увидел её в открытом окне второго этажа.

— Не входи! — кричит она, перекидывая ноги через подоконник. В одной руке она держит плачущую малышку в розовой пижаме. Перехватывается рукой за подоконник и начинает осторожно сползать по стене. Поднял руки и достал до её ног.

— Девочку держи!

Сам не понял толком — как малышка лет четырёх оказалась в руках. А Надя снова скрылась в доме. Вдруг из дома донеслось какое-то шипение. На руках плачет напуганная девочка, с улицы уже орут:

— Бандит, отпусти ребёнка!

Надя появляется из дома, отряхивая руки, и набрасывается на вбегающую в калитку пару:

— Вы где шлялись, идиоты?! У вас дыма полный дом! А если бы правда — пожар?!

— Вы кто такие?! — продолжают возмущаться прибежавшие.

— Спасатели! Учтите — вся операция по спасению записана на видео! — кипятится Надя. — Вам может быть предъявлено обвинение в попытке убийства ребёнка посредством поджога дома! Часть третья статья тридцать уголовного кодекса!

— Мы только… До магазина… — растерянно начинают оправдываться хозяева.

— Скажите спасибо, что у нас бланков протокола с собой нет! — выпаливает Надя. — Сергей, передайте им ребёнка.

Оказавшись на руках у своей мамы, девочка почти успокаивается.

— Идёмте, Сергей, — зовёт за собой Надя в том же официальном тоне.

Уже оказавшись на улице, спросил её негромко:

— Надь, ты что — наизусть уголовный кодекс знаешь?

— Зачем? Я просто его загрузила и нахожу поиском.

— Упасть и удариться. У тебя что — компьютер в голове?

— Нет, мобильник. Ты даже на замечаешь, когда я в нём копаюсь.

— Фига се… А что у них там горело?

— Кастрюля на печке выкипела.

* * *

Немного странное ощущение: сидеть за столом и смотреть — как едят другие. Поначалу после больницы это раздражало. Потом привыкла. А с тех пор, как однажды накрыла Серёже поужинать — стало даже приятно смотреть, как он ест. Он берёт салат, который помогала готовить — и хочется, чтобы он взял ещё.

— Надь, передай вон ту… — просит Валентина.

Встала из-за стола и поднесла ей. Потом Колян попросил хлеба, Серёже подала ещё мяса… Подумала о том, чтобы снова пойти в официантки.

* * *

Вышла на балкон. Надя сидит в плетёном кресле и смотрит вдаль. Присела возле неё.

— Валь, что-нибудь помочь? — оживляется она.

— Надь, ты и так только помогаешь, а ничего не ешь. Не знаю — как другим, а мне уже неудобно.

— Не парься. Я раньше официанткой работала. А есть мне нельзя.

— Спортивный режим?

— Хуже. Желудок испортила.

— Ясно… А что у тебя за спорт?

— Рукопашка.

— Ой… Но почему?

— Для самозащиты. И знаешь — довольно часто приходится.

— У тебя же Серёжка есть. Он что — тебя не защищает?

— Мы не вместе живём. Часто вечером одна хожу.

— Ааа…

Подумала о том, что с её фигурой и личиком, неверно, трудно. И как-то сразу перестала ей завидовать. Мало того, что пристают, а если на тренировке кто-нибудь стукнет в носик — и прощай, красота. Придётся пластику делать. Говорят — кучу денег стоит.

* * *

Вечер. У берега пруда лежит большое бревно без коры, давно приспособленное местными под лавочку. И сидеть на нём приятно. Особенно — рядом с Надей, приобняв её рукой за плечи. Она держит за ладонь своей прохладной рукой и неподвижно смотрит на воду.

— Тебе не холодно?

— Нет. — отвечает она. — Мне с тобой всегда тепло.

Помолчав, она спрашивает:

— Серёженька, чем здесь пахнет?

— Водой. Травой. Немножко — дымом и шашлыками.

Она поворачивается и, глядя в глаза, добавляет:

— И тобой.

— Тогда и тобой тоже.

— А чем я пахну?

Вопрос остановил на пол дороги до её губ. Прикрыл глаза и ткнулся лицом в её волосы. От них пахнет совсем не так, как от прежних подружек. Пахнет слабо, но чем-то приятным. Так и не придумал лучшего, чем ответить:

— Просто тобой.

— Тебе нравится, как я пахну?

* * *

С балкона видно пруд и устроившуюся на бревне парочку.

— Кать, как думаешь — целоваться эти спортсмены тоже не устают?

Оглянулась на Ленку, греющую полупустой бокал об щеку, и пожала плечом.

— Надька точно не устаёт. Блин… Уже тоже так хочу. Кажется, если ещё немного выпью — пойду Мишку облизывать.

— А чего не Коляна?

— Из чувства самосохранения. Мишка — классный пацан, но я его почему-то даже пьяная не хочу.

* * *

Очередной выходной, когда осталась одна. Только потому, что сама так захотела. Уже самой не верится, что всего несколько месяцев назад была уверена — с личной жизнью покончено навсегда. И вот уже приходится придумывать поводы, чтобы побыть одной. Вроде бы — ничего не изменилось. Тот же зарядный блочок, тот же "завтрак язвенника". Но всё не так. Надо думать о нижнем белье и своём запахе. О том, что приготовить милому в следующий раз. О том, что надо чаще менять постельное. Всё это хлопоты, от которых будто теплеет где-то внутри. Будто снова стала живой и тёплой. И хочется быть для него красивой и нежной. И хочется поваляться на раскрытом диване — но ведь сама сказала, что надо устроить уборку. Но механическим рукам уборка в однокомнатной — сущий пустяк. И когда после уборки и похода за продуктами вернулась — а впереди ещё половина дня, и механические ноги не знают усталости. И хочется поделиться своим счастьем, но подруги на работе. К тому же — они всё видели сами. А потом вдруг поняла — с кем хочется поделиться. Она это точно оценит.

* * *

— Надька! Лопни моя батарейка! Какими судьбами?

Софья-Виктория удивилась и обрадовалась звонку. И тут же пригласила к себе в салон. Ехать до него не очень далеко, но с пересадкой. Это небольшая пристройка к большому мотосалону. Когда вошла — слегка оробела. Потому, что странность хозяйки передалась и помещению. Даже трудно назвать это салоном. Скорее — комната с перегородками. За прозрачной перегородкой — гараж с мотоциклом. На стене в образцовом порядке развешаны инструменты и какие-то запчасти. Некоторые из запчастей — явно старые, но бережно очищены. На половине "тату-салона" тоже образцовая чистота, хотя и сочетается она с плакатами иногда жутковатого вида. Много плакатов с рисунками татуировок, фотографии готовых работ. За отодвинутой шторой — аккуратно застеленная кушетка и пара кресел с хитрыми механизмами регулировки высоты. Круглый столик для посетителей — со стеклянной крышкой, опирающейся на мотоциклетное колесо. Хозяйка встречает, одетая сплошь в чёрное. И первым делом бросается обнимать.