Чтение онлайн

— Марлон, тебе конец.

Тот, что теребил пальцами, вздрогнул и немного поднял голову. Теперь точно ошибки быть не могло. Будто перед глазами полыхнули языки пламени от горящих бочек. Подошла ближе и молча врезала ему пощёчину. Наотмашь, с хорошего размаха. Вложилась в удар, как могла. От удара Марлон упал на своего соседа.

— Врача! — закричал кто-то. — Она его ударила!

Подхватила ненавистного поджигателя обеими руками за грудки. Притянула к себе.

— Это я была с тобой и Толиком, когда вы устроили поджог! Зачем вы хотели от меня избавиться?

Марлон поглядел в лицо, сплюнул красным и ударил в ответ. Это было его ошибкой. Его тут же отобрали, но он начал кричать, держась за ушибленную руку:

— Курва! Так ты — полицейский бот! Теперь понятно, почему ты Мухе не давала! А этот слюнтяй по тебе потом обрыдался! Радуйся, падла железная, если умеешь!

Дверь за ним закрылась.

— Подставные свободны. Спасибо вам, молодые люди, — поблагодарил Носов. — Прошу понятых расписаться в протоколе опознания.

Потом подошел ближе:

— Надежда, Вы очень нам помогли. Спасибо Вам. Скорее всего — Вы ещё понадобитесь. Вы ведь пока не собираетесь уезжать из города?

— Я должна дать подписку о невыезде?

— Просто будьте на связи. Если понадобитесь — мы Вас вызовем.

А потом испугалась, увидев на лацкане форменки кровавое пятно. Не сразу поняла, что это плевок Марлона с прилипшим обломком зуба. Своих пятен такого цвета больше не будет. Физраствор желтый.

* * *

Обратно отправили без сопровождения, на неприметной разъездной машинке. Попросил автопилот включить спокойную музыку. Надежда сидит рядом молчаливая и сосредоточенная. Неподвижно смотрит вперёд. В этой одежде она кажется настоящей сотрудницей полиции. На опознании она держалась великолепно, а то, что потеряла самообладание — это легко понять. К тому же, её удар заставил самого гражданина Мареляна проговориться, невольно подтвердив её показания. Хотелось бы знать — о чём она сейчас думает. Но искусственное лицо — слишком ненадёжный источник информации о её эмоциях.

— Надя, ты довольна?

— Да. Теперь этот придурок ответит за всё. А Толика я просто больше не хочу видеть.

— Тебе никогда не казалось поведение Марлона странным?

— Ещё каким странным.

— Кажется — он не в себе. Я не успел достаточно его рассмотреть, но, судя по тому, что увидел — с его психикой не всё в порядке.

— Так он — маньяк?

— Я бы назвал его маньяком — огнепоклонником. Можно задать тебе несколько вопросов о твоём бывшем?

— Пожалуйста — не надо. Не хочу о нём вспоминать.

— Понимаю.

Остаток пути ехали молча.

* * *

Прежде, чем снять полицейскую форму — покрутилась в ней перед зеркалом. Форма уже подпорчена, полностью отчистить пятно не удалось. Поэтому её разрешили оставить. А поскольку на ней нет никаких знаков отличий — можно спокойно выходить в ней в город. Это не будет расценено, как незаконное ношение форменной одежды силовых структур. Так они объяснили. А ещё очень захотелось снова позвонить маме. Но сперва сняла форму… И ещё немного повертелась перед зеркалом. Если бы не тонкие полоски на стыках частей оболочки и по краям сервисных крышек — можно было бы выдать себя за живую. Купальник, если что, придётся носить закрытый. Но фигурка, действительно… Вспомнила фото сексодроида, которое видела где-то в рекламе. Дожилась. Похожа на искусственную куклу для секса. Пустышки, умеющие поддерживать разговор и обниматься. Даже передёрнуло. Влезла в халат и улеглась на кровать.

— Алло, мам.

— Надюшка? Ты?

— Да, я.

— Мне приехать за тобой?

— Мам, пока не надо. Меня ещё не выписывают.

— Уж больно долго. Ты что-то от меня скрываешь.

— Мам, я стала красивее. Со мной тут пациенты заигрывают. Ты не будешь сердиться?

— Смотри, дочка, в подоле не привези.

— Не переживай. Тут с этим строго. Мам. Может быть — мне в полицию пойти работать?

— Дура ты, Надька. Кто тебя туда возьмёт без образования? Как выпишут — езжай домой. Хватит летать — в поле ветер, в жопе дым.

— Мам, приеду. Обязательно. Я по тебе соскучилась. Но ты мне скажи без повышения громкости — что я буду в посёлке делать такая красивая? Коровам хвосты заворачивать?

— Я их сильно заворачиваю? Говорила тебе, непутёвая — поступай на высшее. А ты всё раздумывала — куда идти.

Подняла ногу и пошевелила пальцами. Они с упрощённым приводом, так что шевелятся только все вместе.

— Мам, я и правда была дура. Наверно — мне надо было через всё это пройти.

— Хочешь сказать — поумнела?

— Кажется — да.

— Когда кажется — крестятся.

— Когда крестятся — ещё больше кажется. Мам. У меня тут такие интересные соседки есть, что жалко выписываться. Сейчас подумала — если возьмут медсестрой, то я останусь.

— Для этого тоже образование надо. Не догадалась?

— Ладно, мам. Если что — работу найду. С моей мордашкой это теперь проще.

— Надька, ты серьёзно что ли красавицей писаной стала?

— Ой, мам, сама не налюбуюсь. Я же говорила: приеду — не узнаешь. Сама-то как?

— Чудесно. Седые волоски дёргаю, которые мне дочка обеспечивает.

— Мам, ну я же не специально. Так само вышло.

— Вечно у тебя всё само выходит. Только обычно боком.

— Мать, вот я сейчас даже спорить с тобой не буду.

— Надька, ты что — и впрямь поумнела?

— Раза в два. Только не говори, что ноль на два — тоже ноль.

— Да, уж считать тебя в школе научили. Я тут сама уже дни считаю. Хоть звони почаще.

— Ладно. Мам, а как думаешь — с полицейской формы трудно пятно отчистить?

— Кому это ты форму уделала?

— Задержанному полудурку нечаянно морду разбила, а он на меня зуб выплюнул. Теперь висит китель на вешалке с пятном — жалко.

— Надька! Ты что несёшь?! Ты где?! Ты чего молчала?! Ты как в больницу-то попала?! Надька!

— Мам, приеду — всё расскажу. Пока.

— Надька! Стой, Надька! Какой китель?! Какой задержа…

Отбой разговора.

* * *

Из окна видно, как Надежда бегает по двору. У неё нормальная женская пластика движений. Трудно даже подумать, что скрывается за этой лёгкостью и грацией. Похоже — она имеет успех у мужской части пациентов. Впрочем — в силу специализации клиники — мужчин среди пациентов намного больше. Чаще всего попадают военные, спасатели. Те, кто часто рискуют жизнью. В таких опасных профессиях женщин мало. Много попадает с запущенными болезнями. И здесь у женщин есть преимущество — они внимательнее следят за своим здоровьем. Да и несчастные случаи чаще случаются не с женщинами. Если не изменяет память, Надежда — первый в стране киборг такого уровня на основе женщины. И одна из немногих в мире. Поэтому с ней особенно тяжело. И хочется надеяться, что её опыт потребуется не скоро.

Короткий взгляд на часы. Скоро должен проснуться после наркоза новичок. Молодой парень, десантник. Доставлен самолётом из очередной горячей точки где-то на Ближнем Востоке. Военные любят хранить тайны, но кое-что им приходится сообщать. Парень подорвался на кустарной мине небывалой силы. Бронекостюм, рассчитанный на взрыв обычной противопехотной, спас его жизнь, но не спас ноги. С момента подрыва парень был без сознания, так что новость будет для него ужасна. Для таких в больнице и нужен психолог. На столе лежит планшет с его краткой характеристикой. Кажется — с ним будет тяжело.