Чтение онлайн

– Немедленно займись этим, - велел лорд.
– К весне Волхов должен получить в опекуны эльта. Желательно бескланового. Мне плевать, как ты это сделаешь, но контакты с людьми должны быть оборваны.

По лицу Мерфина скользнула легкая тень недовольства, но при подчиненных он пререкаться с главой бруидена не стал.

– Корион, по каким-то причинам ты приглянулся мальчишке. Не потеряй его доверие, - продолжил Мэдог.
– Запомните все! В случае каких-то конфликтов, недопониманий и прочего Вадим Волхов должен идти к профессору Хову. Не к другу, не к людям, а именно к тебе, Корион. Ты должен стать ему ближе всех. Это приказ.

– Хочешь приставить к мальчишке своего цепного пса, чтобы вовремя сказать "фас"?
– хмыкнула бабуля Хим.
– Да ты еще гаже своего деда, Мэдог.

– Посчитаю это за комплимент.

Старики неодобрительно поджали губы, Сильвия и остальные женщины нахмурились, но перечить никто не стал. Корион послушно кивнул. Мир с людьми дался им всем слишком дорого. И профессор Хов был единственным из всех, кто способен без лишних самокопаний свернуть мальчишке шею, если тот действительно окажется угрозой.

– Как скажете, лорд Аунфлай, - он склонил голову набок в традиционном жесте покорности слуги рода.

О татуировках Волхова Элиза не сказала ни слова. Она и не смотрела на его руки - расписывала результаты диагностики после обморока. Корион тоже промолчал и также аккуратно забыл о своей ноге. В конце концов, он глава дома бардов, слуга рода с четким приказом стать мальчишке ближе, а соглядатаев в замке хватало и без него.

– Буквы разные писать тонким перышком в тетрадь учат в школе, учат в школе, учат в школе...
– напевала я, рассеянно водя перьевой ручкой по тонкой бумаге. Бумага, кстати, здесь была странная, больше напоминающая наощупь кусок плотной ткани.

Блокнот для дневничка я выбрала классный - на сто шестьдесят листов, с зеленоватой обложкой из кожи какой-то рептилии и золоченым срезом. Дорогущий, зараза, зато надежный, как автомат Калашникова - страницы не брал даже огонь. Я проверяла!

И вот в этот замечательный дневничок теперь отправлялись все накопленные за эти месяцы вопросы, на которые я никак не могла найти ответа.

"Как Энтони познакомился с Мерфином Аунфлаем? Почему Кристиан живет в семье людей, а не среди эльтов? Причины войны эльтов с людьми? В чем суть Великого Паритета? Что от него получили эльты? Что происходит с людьми в праздники? Почему запретили символы веры? Почему стерли знания об Инквизиции? И почему, черт возьми, мне так плохо в магических местах, а все это гордо игнорируют?" Последний вопрос я подчеркнула. Дважды.

Едва я выходила из башни бардов, как в голову тут же начинали лезть мерзкое гудение, боль и странные запахи. И с каждым днем всё сильнее и сильнее.

Третьего сентября я не выдержала и пошла в больничное крыло. Целительница Элиза помахала надо мной руками и вынесла вердикт:

— Я по-прежнему не вижу ничего страшнее насыщения магических оболочек. Такое часто бывает среди тех, кто жил в магически бедных зонах. Твоя сверхчувствительность пройдет, когда привыкнешь.

Меня напоили успокоительным и порекомендовали отоспаться на выходных. Жалобу на то, что с течением времени мне становится только хуже, она проигнорировала. А мне реально становилось хуже. На следующий же день стало опасно прикасаться к старинным вещам - каждый раз в макушку вонзалось знание о предыдущих владельцах. Например, книги в библиотеке я вообще не могла брать в руки. Последний такой подвиг закончился обмороком и восхитительным знанием о том, как малолетний эльт таскал эту книгу с собой в туалет. И читал там.

В Фогруфе вовсю шла первая учебная неделя. Для нас, разновозрастных новичков, провели тестирование и определили в классы согласно уровню. Я закономерно попала в класс первоклашек - одиннадцатилетних детишек. Уроки пока были вводные, посвящались технике безопасности при работе с дланями, чарами, зельями, объяснялись некоторые правила поведения в школе и законы. И ладно бы, учителя просто не обращали на меня внимания, так ведь нет! Они явно решили довести меня до нервного срыва.

На первом уроке по элементализму профессор Романо с жизнерадостной улыбкой сообщила нам, что это единственная магия, которая возможна без использования дланей и которую разрешено применять только в сидах. Затем она показала нам огненный шар, покружила вокруг себя пару камешков, вызвала над кружкой крохотную дождевую тучку и смела все бумажки со столов небольшим торнадо, а потом объявила тестирование на склонность к стихийной магии.

Тестирование заключалось в том, чтобы взять горшок с землей, лучину и поочередно заставить стихии выполнить свои функции. Ну, в смысле силой мысли зажечь огонь, заставить воду вытечь из земли, землю – превратиться в камень и так далее. Мою вытянутую руку она словно бы и не увидела. А у меня, между прочим, был вопрос насчет телекинеза и почему при любой моей попытке как-то взаимодействовать с предоставленным материалом творилась дичь. Вместо того, чтобы разделиться, земля и вода внезапно образовали чернозем, попутно обдав вонью, а в лучине внезапно проснулась жизнь. В результате у всех учеников на партах были камешек, вода в горшке, смерчик и горящая палочка, а у меня – ветка березы в горшке. С листочками.

Любой другой учитель поинтересовался бы сим феноменом, а Сильвия Романо всё с той же жизнерадостной улыбкой сняла десять очков за саботаж и поскакала дальше, оставив меня в шоке хватать воздух ртом. Сволочь.

На трансмутации профессор МакКензи с какого-то перепуга на меня взъелась и постоянно доставала вопросами. А я откуда знаю, как они получают свои генномодифицированные деревья? Но не говорить же это в лицо раздраженной женщине? Пришлось срочно вспоминать всё, что только попадалось по садоводству и селекции. Естественно, вспомнила неправильно. Но хоть обошлась без снятия баллов.

К концу урока по истории и искусству с меня содрали двадцать баллов за то, что я отказалась брать в руки уникальные образцы шумерского искусства. При попытке отговориться плохим самочувствием миссис Парк впаяла внеочередное дежурство по кухне, противным скрипучим голосом напомнив о соблюдении порядка и дисциплины.

А программа и порядки здесь были драконовскими.

Во-первых, у учеников был минимум свободного времени. Предметы велись с восьми утра до двух-трех часов с перерывами на ланч и большой переменой на обед. Затем всеобщая обязательная уборка, стирка или прочие хозяйственные дела, которые были распределены по всем дням недели. Затем наставала очередь огорода, фермы или дежурство по кухне, которое шло в порядке очереди по всем курсам. Дел в замке хватало, и все курсы каждый день выполняли разные работы. Полдник. После было время выполнения домашнего задания, которое заканчивалось ужином. Дальше нужно было в обязательном порядке посетить минимум два кружка или секции и... и всё. Если у кого-то оставались силы, то в отдельно оборудованном зале через каждые три дня устраивалась дискотека.

Во-вторых, обязательная коллективизация. Эльты всё, абсолютно всё делали вместе. Даже выходные были загружены всяческими командными играми вроде волейбола, вышибал или даже элементарного хоровода с песнями. Учителя дружно носились вместе с детьми, показывая класс в разных видах спорта, и тащили с собой, невзирая на сопротивление. Причем, когда дело касалось меня, они почему-то дружно делали вид, что всё идет как надо, и я не маюсь от отвратительного самочувствия, а просто придуриваюсь. Досуг был на любой вкус, но не дай боги к кому-то не присоединиться и отсидеться в гостиной!