Чтение онлайн

Рассуждения для эльта, веками жившего в точно таком замке, были дикими, хотя и логичными. И этот странный немагический способ ремонта… Уже догадываясь, кто подал идею, Корион спросил:

– И в чью голову пришла эта гениальная мысль?

– Вадима Волхова, - последовал дружный ответ бардов.

– Он так в нашей комнате щели заделал, - добавил какой-то мальчик из новеньких. К своему стыду, Корион не вспомнил его имени. – Сразу после первой же ночи. И знаете, правда стало дуть меньше!

– А автор не присоединился, мистер…?

– Броуди, сэр. Эдриан Броуди. Он и не знает, - потупился Эдриан. – Он спит. Мы не стали его будить – у него же руки. Это была моя идея. Ну, мы же все равно все собрались. Зачем сидеть без дела и нервничать, да? Чего зря время терять, да?

Хов хмыкнул и сложил руки за спиной.

– Вам здесь жить. Послушайте объявление. Сегодня выяснилось, что профессор Сесилия Броун на протяжении года травила сложным ядом почти всё взрослое население Фогруфа и в первую очередь хозяев замка и меня, как их непосредственного слугу. Яд уже найден, все профессора проходят детоксикацию в Больничном крыле. Лорд Аунфлай пока не отдавал распоряжений, но, скорее всего, в ближайшие три дня вам всем тоже нужно будет пройти проверку. Мисс Броун утверждала, что доступа к яду у вас не было, но случайность исключать нельзя. Завтра уроки домоводства отменяются. На этом всё. Волхова разбудить перед ужином, если сам не проснется, и передать, что я жду его в половине девятого у себя в кабинете.

Ученики переглянулись и поклонились Кориону.

– Спасибо, сэр.

 Закрывая за собой дверь, Корион увидел, как Абигор самодовольно надулся.

– Я же говорил, что это был яд. Выходит, Волхов своей инвали… особенностью всех профессоров спас. Они и не подозревали, что им яд дают, а Волхову хватило всего три минуты!

– Я не могу поверить, что это профессор Броун! Она же была такая добрая! Она не могла! – воскликнула Джулия Мартин.

Уроки домоводства были у Мартин любимыми, вспомнил профессор и сделал себе мысленную пометку проследить, чтобы она не полезла, куда не надо.

– Если не она, то караул разберется, - отмахнулся Генрих Нойт.

Потомственному стражу караула не верить в совершенство своей будущей работы было зазорно.

– Волхова подбодрить надо. Видели, какие у него руки? Как он завтра учиться пойдет? – озабоченно сказал Абигор.
– У кого хороший почерк? Перепишете ему лекции!

Чего и следовало ожидать от отпрыска известного благотворителя и члена Ордена Золотой Розы.

– И окна доделаем в нашей спальне. Ну, как спасибо, да? А то он до самого верха не дотянулся и я тоже!

«Намекнуть, что ли, Слаттерам, на будущего фасадчика Броуди?» - подумал Корион. Он постоял, послушал, как барды решают, кто будет Вадима кормить, а кто – помогать с вещами, и тихо удалился.

Возможно, Волхов и приживется в их мире. Если его влияние на бардов ограничится лишь стремлением к комфорту.

– Сегодня ты идешь на алхимию вместе со вторым курсом,- заметил Абигор, чинно отрезав кусочек панкейка.
– Говорят, профессор Хов лично пригласил тебя из-за очень высоких знаний по химии. Эта наука людей так перекликается с алхимией?

Он поднес вилку к моим губам.

– Строго говоря, химия родилась из алхимии...
– вздохнула я, сняв кусочек, и помассировала ноющие виски.
– Да, профессор Хов сказал, что на первом курсе мне делать нечего. Курс неорганической химии я уже знаю.

Абигор вот уже четвертый день аккуратно подсаживался ко мне на завтраках, кормил и заводил светскую беседу ни о чем. Обед принадлежал моему соседу по комнате, Эдриану. С ужином мне помогал староста Роланд. Я послушно ела, потому что руки болели и зудели адски. Приходилось накладывать повязки с мазью каждые два-три часа, и шевелить пальцами было невозможно. Моя сверхчувствительность опять сыграла свою неприятную роль – на первую же заживляющую мазь у меня благополучно вылезла аллергия. Пришлось заново проходить детоксикацию. Слава всем богам, на этот раз не такую мучительную.

Профессор Хов долго ругался – анализ моей крови показал, что стандартная концентрация практически всех зелий и веществ для меня может кончиться аллергическим шоком. Стоило только осознать, что лечиться мне тут нечем, как моя память напряглась и услужливо подкинула бабушкин рецепт из далекого детства. Абсолютно немагическая смесь из синтомициновой мази, сока подорожника и алоэ оказалась единственным подходящим средством. Подорожник был местным, и его слабенькое магическое действие оказалось в самый раз – мазь заживляла замечательно и исчезала с рук стремительно. Только от зуда и боли хотелось бегать по потолку.

Что, понятное дело, окрашивало моё настроение в самые мрачные тона.

Только я могла попасть в магический мир с неизлечимой аллергией на магию. Каюсь, сорвалась и попросила профессора исключить меня из этой чертовой школы. Тот увильнул от ответа и отвел меня к директору.

Индейская народная изба мне. Исключали из Фогруфа только за убийство и то — с последующим переселением в Альварах, а это тоже было магическое место. Даже психических больных. Знаете почему? Сумасшествие для эльтов — норма!

Я орала. Я топала ногами. Я швырялась книгами. Я материла манерную скотину. А манерная скотина сочувственно улыбалась мне в ответ, лопала мармелад и убеждала, что всё будет хорошо. Проникновенно так убеждала, что профессор Хов — умница, молодец и гений — глаз не сомкнет, найдет лекарство. У меня даже возражений не нашлось. Меня хватило лишь на скупые извинения за погром и аккуратно прикрытую дверь, хотя хотелось шарахнуть её по косяку.

Еще однокурсники поставили цель свести меня с ума и не оставляли ни на секунду. Нет, спасибо им большое и за помощь с конспектами, и с домашними заданиями, и с едой. Сплоченность и взаимовыручка у бардов была как в советских фильмах про Тимура и его команду. В первый день, когда вечером меня встретили аплодисментами и благодарностями за спасенных профессоров, я растрогалась до слез. Но на четвертый интроверт во мне забился в истерике и потребовал замуроваться в местных подвалах, ибо остаться в одиночестве было невозможно.

К тому же теория в уроках кончилась и пошла практика. Мне хватило одного занятия, чтобы понять – длани не для меня. Нет, принцип концентрации силы в основном камне длани я поняла и даже без проблем выполнила фокусацию импульса на всех десяти пальцах поочередно, не помешали ни раны, ни повязки. Но первое же выполненное заклинание – включение магического кристалла – взорвало этот кристалл к чертям, а меня буквально вывернуло наизнанку. Профессору чароплетения, Септимусу Оуэну, пришлось достать новый кристалл, а меня отправить в Больничное крыло, где по уже устоявшейся традиции из помощи я получила лишь доброе слово и пинок в сторону башни бардов.

Так что на первый практический урок алхимии я отправилась в весьма взвинченном состоянии. Опасения профессора Хова о моей неудаче, способной взорвать весь этаж, приобрели пугающий реализм.

Второкурсники, наслушавшись от первачков о феерическом фиаско с чароплетением, тоже поглядывали на меня с опаской. Мы спустились на первый этаж, дошли до алхимического класса и остановились под дверью. Переглянулись.

– Ты, главное, как увидишь, что что-то идет не так – сразу ори, - предупредил меня Генрих, помогая снять почтальонку. – И отскакивай от котла подальше.