Второстепенный
Шрифт:
Поэтому когда я очнулась, а произошло это приблизительно через два часа на больничной койке Сида Трех Дубов, то времени терять не стала и быстренько свалила. Уходила по-английский, через открытое окно. Благо, палата располагалась на первом этаже. Спасибо дриадам. Они были настолько любезны, что открыли мне дорогу в человеческий мир через огромное дупло и даже высадили вблизи от Саутгемптона. Я вывернула плащ наизнанку, чтобы не светить нашивкой Фогруфа, пригладила волосы и пошла ловить попутку. Почтальонки очень и очень не хватало, но волшебные пчелки пообещали её принести в ближайшие два часа на могилу одного чувачка, который лежал на кладбище Саутгемптона.
Я шла к городу и махала руками всем машинам, и в душу мою начали закрадываться смутные подозрения. Электромобилей почему-то было очень и очень мало. Чересчур мало. Даже грузовых. И почему-то никто так и не захотел подобрать ребенка, который явно попал в беду.
Через пару часов, когда я уже плюнула на неприветливых англичан и побрела вдоль дороги в город, мне все-таки повезло. Чуть дальше притормозил местный вариант Икаруса и, распахнув дверь, нетерпеливо прогудел. Я радостно юркнула внутрь и чуть не защемила край плаща – до того стремительно закрылась дверца.
– Спасибо!
Водитель молча покосился на меня и стартанул с места так резко, что меня чуть не унесло. Я схватилась за поручни, устало опустилась прямо на пол и взглянула на пассажиров. Автобус был набит людьми и коробками.
– Ты чего тут один? – настороженно спросил самый старший, бородатый мужчина лет сорока.
– Не повезло семье? – подхватила женщина неопределенного возраста.
Лицо у неё было очень интересное – азиатское, скуластое. То ли бурятка, то ли казашка. Странно знакомое лицо. Я вслушалась в акцент и чуть не подпрыгнула.
– Вы русские?!
– Русские, - подтвердил мелодичный голос.
Из-за мужчины в боковой проход наклонилась девушка, и я окончательно обалдела. На меня смотрела Яна, одна из российских певиц, малоизвестная, но безумно талантливая.
– Едрид-мадрид!
А я еще сомневалась, реальность это или кома. Кома, однозначно кома! Потому что в реальности таких совпадений не бывает!
– Земляк? – услышав русскую речь, люди удивились еще больше, но расслабились.
Мужик расхохотался.
– Нигде от наших не спрячешься. Вот так едешь за границу, подбираешь в глухом лесу ребенка, и тот – русский! Как звать?
– Вадим. А вы… - я протянула руку и замялась. Не факт, что в этой реальности они все носят те же имена.
– Федор, - разрешил мои сомнения лидер группы и пожал руку.
Я хитро прищурилась, сверкнула улыбкой и протянула ему блокнот с перьевой ручкой.
– Дадите автограф?
– Еще и фанат! – Федор отказывать не стал и размашисто расписался. – Так как ты очутился на дороге, да еще в Овсень?
– Я специально шел за вами прямиком с самого Поволжья, потому что не попал ни на один концерт! – выдала я с абсолютно серьезным лицом.
Музыканты разулыбались.
– А если серьезно? Или… - Федор посуровел, - или твоих эльты забрали? Они вроде иностранцев, да еще с детьми, не трогают.
Эм… Что? Зачем это эльтам забирать людей? Стоп! Овсень! Он же Мабон! Праздник осеннего равноденствия! Никто не говорил, что происходит в праздники эльтов с людьми. А их, оказывается, забирают.
– Нет, - я покачала головой и поморщилась. От крови мне затылок оттерли, сотрясение убрали, но трясти ею всё равно было неприятно. – Я просто на редкость удачливая жертва террористов.
– Кого?!
– Ну, эти… религиозные фанатики. Затащили неизвестно куда, хотели мной шантажировать кое-кого из наших, - по затылку потекло что-то влажное. Я дотронулась, взглянула на пальцы и поморщилась. Корочка, стягивающая рану, лопнула. – Они меня слегка недооценили. Я понял, что в мы лесу, высчитал, что сегодня эльтский праздник, и сбежал, - я усмехнулась. – Они за мной не погнались. Я ведь, если что, еще ребенок, а им точно будут кранты. Я, кстати, где вообще?
Музыканты оценивающе глянули на мою потрепанную одежду. Я мысленно погладила себя по голове за предусмотрительность. Пошив формы и сам материал выглядели богато. На мне буквально было написано «Ученик элитной школы».
– Лес около Саутгемптона, - ответила Яна, расписавшись в блокноте. – До города еще полчаса пути.
– Чудненько, - улыбнулась я.
Как ни странно, доехали до города мы без приключений. Сердобольные музыканты обработали рану на моей многострадальной голове, поделились мятными конфетками и водой, когда меня скрутило от качки. Яна даже предложила мне спеть любую песню из её репертуара на выбор. Я выбрала колыбельную про того самого волчка, который кусает за бочок.
– Это именно та песня, которую стоит петь посреди леса, - улыбнулась я, когда она попыталась отказаться.
Яна фыркнула и спела. Да так, что я заснула и проснулась, когда автобус остановился у отеля.
С расставанием возникли проблемы. Они предложили оплатить мне путь до полиции или посольства, дирижабль и такси. Я помялась и призналась:
– Мне нельзя в посольство.
– Это еще почему?
– Скандал поднимется до небес. А моим опекунам нельзя светиться сейчас на международной арене.
– Вот поэтому-то я и не люблю политику, - поморщился Федор. – И что думаешь делать? Вернешься в свою школу?
– Нет, в школу тоже нельзя, там у террористов, как я понял, связи. У меня тут у кладбища знакомые есть, я у них кое-какие вещи оставил, деньги в том числе. Заберу их и попробую добраться до родины.
– В одиночку? Без документов? С ума сошел? – возмутилась Яна.
Я пожала плечами и виновато улыбнулась.
– У Ломоносова же получилось.
– Ломоносов был огромным мужиком и мог отбиться, а ты ребенок!
– Я не такой беззащитный, как кажется. И очень хорошо умею прятаться.
– Нет, мы тебя отпустить не можем!
– Но мне нужно уходить из страны как можно скорее!
Музыканты вздохнули, выдохнули, переглянулись. То ли это у меня обаяние такое неземное, то ли дар убеждения прокачался до сотого уровня, то ли Фортуна все-таки решила отвесить мне положенных главному герою ништячков, но…
– Через пару часов из порта отходит русский круизный лайнер «Енисей», - сказал Алексей. – Они поедут вдоль берегов Европы до России. Думаю, если экипажу объяснить, что к чему, они тебя прикроют.