Чтение онлайн

— Зачем пешком идти? Завтра с утра повезем сено в райцентр, пять тонн, с сеном и поедешь! Повезут тебя как барина. А чтоб не скучно было, помоги сегодня сено погрузить. Идет?

Алексей невольно улыбнулся: председатель был из тех людей, которые не выносят праздных рук.

— Помогу, почему ж нет! Только…

Председатель на лету уловил его мысль:

— Не ел ничего? Покормим! Вот тебе записка, — он сел к столу, на клочке синей оберточной бумаги черкнул несколько слов, — пойдешь к моей жене, она накормит. Третий дом по правой стороне! Давай, Алексей, жми на педаль!

21

На следующий день Алексей возвратился в райцентр и, не задерживаясь в нем, зашагал по дороге в свой колхоз. И снова удача: его догнал военный грузовик и подвез километров пятнадцать. Потом машина свернула в сторону, и Алексей остался в степи один.

Нельзя сказать, что поступил он разумно. Алексей и сам понимал, что не следовало пускаться в далекий путь, когда солнце близится к западу. Собственно, выходя из райцентра, он рассчитывал добраться к вечеру лишь до ближнего хутора. Но хутор этот он уже проехал на машине и потому решил идти до следующего. Алексей, правда, плохо помнил, сколько туда километров, кажется, двенадцать, не больше.

Оранжево-красное солнце клонилось к закату. Размашисто шагая по твердой ровной дороге, Алексей все уходил в бескрайнюю степь, в которой неведомо за каким пригорком, неизвестно как далеко было человеческое жилье. Пока солнце не село, степь не казалась ему чужой, мертвой.

Когда на небе появился тонкий серп луны, это сперва обрадовало его. Но оттого, что дорога была освещена лунным светом, Алексею вдруг стало казаться, что по сторонам ее, в ближних далях, накапливаются сумрачные тени и там кто-то скрывается, ждет.

Время от времени он оглядывался, не идет ли кто за ним, но дорога до самого горизонта была пустынной. В закатном небе ярко сверкала вечерняя звезда. Алексей вспомнил Комптона, как тот говорил, что небесные светила влияют на судьбы людей, и подумал: быть может, эта звездочка и есть как раз та самая, заветная, от которой зависит его судьба? И пока она светит, он может быть спокойным даже один в степи…

Безостановочно шагая по дороге, он тогда впервые вдруг осознал свою малую величину, осознал себя частицей в огромном бесконечном пространстве. Частица эта могла навсегда затеряться в большом мире, исчезнуть не только из семьи, бригады или колхоза, но вообще из жизни. Мысль эта испугала его. Было страшно исчезнуть, не сделав ничего, что осталось бы в памяти людей. Не сделав лишь потому, что еще не было ее — настоящей жизни…

Ему казалось, что жизнь — это не то, что происходит с ним сейчас, что было вчера и будет завтра. Он был твердо уверен, что жизнь начнется лишь тогда, когда кончится война, когда не будет больше смерти, голода, когда все соберутся дома, под одной крышей: отец, мать, он. А то, что происходит с ним сейчас, — это лишь случайное сцепление обстоятельств, через которые надо пройти, как надо пройти по этой зимней дороге.

Месяц поднялся высоко над головой. Алексей прошел уже километров десять, а хутора все не было. В голову ему закралось сомнение: а туда ли он идет? Вроде не было здесь других дорог и не сворачивал он никуда, но где же хутор?

Тревога постепенно росла, ему стало казаться, что он пропустил какой-то поворот и теперь идет в противоположную сторону. И как только подумал об этом, понял, что идет действительно неверно. От страха у него даже волосы на голове зашевелились. Алексей постарался взять себя в руки, сказал вслух:

— Что за паника? Я иду как надо!..

Почти в ту же минуту он услышал отдаленный неясный звук позади себя. Оглянулся: далеко позади что-то двигалось. Через некоторое время явственно определился топот коня. Это обрадовало его, Алексей остановился. Приподнял опущенные клапаны шапки, прислушался: слышен был скрип полозьев, звяканье уздечки. Вдали появилось неясное пятно, в котором угадывалась лошадь. Алексей стал обочь дороги. Подъехали сани. Алексей поднял руку, чтобы остановились. В санях сидел парень-казах в теплом халате и малахае.

— Кто такой человек один в степь ходит? — пытливо и даже настороженно вглядываясь в Алексея, спросил паренек.

— Подвези, — попросил Алексей.

— Ты куда ходишь? — спросил паренек, подвинувшись в санях и этим приглашая его садиться.

Лошадь тронулась. Узнав, что Алексей идет в колхоз Ворошилова, паренек покачал головой:

— Уй, далеко! День скакать надо! Мой дом близко, скоро приедем!

И тут же счел нужным познакомиться:

— Я — Ильяс. А твой какой имя будет?

— Алеша. Алексей.

Ильяс причмокнул губами и пообещал:

— Мало-мало проедем — дом будет!

Он стеганул коня, прикрикнул — конь понесся тяжелой трусцой. Ильяс повернул свое скуластое лицо к Алексею, сказал одобрительно:

— Ты смелый, не боишься ходить по степи туда-сюда!

Теперь, когда все страхи были позади, Алексею лестно было слышать такие слова, но он скромно ответил:

— Надо, потому и пошел.

Они проехали немного молча, потом паренек стал на колени, всматриваясь вперед. Конь побежал быстрей. Ильяс указал кнутом вперед:

— Там хутор!

Гикнул, ударил коня — конь и сам понесся вперед стрелой. Минут через десять они въехали в степной хуторок. Сани остановились у глинобитной мазанки, наполовину вросшей в землю, с малыми оконцами. Позади нее виднелось еще какое-то строение. От входа в дом вырвалась черная собачонка, с лаем бросилась навстречу, запрыгала, повизгивая от радости. Конь фыркнул, тяжело вздымая и опуская бока. Ильяс спрыгнул с саней, приласкал собаку. Вылез из саней и Алексей, не очень представляя, куда теперь идти и у кого проситься на ночлег. Но Ильяс сам сказал ему:

— Иди, гостем будешь, чай пить будешь!

Они спустились по двум ступенькам вниз и вошли в дом. В просторной комнате, теплой, ярко освещенной керосиновой лампой, сидели на кошме старик-казах, с лицом сморщенным и сухим, и молодой парень, чуть постарше Ильяса. Алексей поздоровался и остановился у двери. Ильяс заговорил с родными по-казахски. Время от времени он поворачивался к Алексею и предлагал:

— Раздевайся!

Потом:

— Садись, отдыхай мало-мало!

Разговор по-казахски продолжался. Улучив момент, Алексей спросил:

— Это отец твой, да?

Ильяс отрицательно покачал головой.

— Отец на фронте. Ленинград знаешь? Волхов знаешь? Отец там.

Вошла женщина в темном платье, в платке, повязанном обручем вокруг головы, внесла самовар, поставила его посреди кошмы.

— Садись, чай пить будем! — пригласил Алексея Ильяс, и все сели вокруг самовара.

Стали пить чай — настоящий чай! — без сахара, но очень горячий и крепкий. Алексей с удовольствием выпил чашку, вторую, а потом и третью. Но когда старик налил ему четвертую чашку чая, Алексей отказался. Отказ не произвел никакого впечатления. Пришлось выпить и четвертую чашку. В животе у Алексея перекатывались чайные волны: он не ел с самого утра, а тут выпил столько кипятку!