Чтение онлайн

Я решил посмеяться.

— Пойдём Поппет, отведи меня в подвал, я постараюсь быть полезным, — сказал я всё ещё веселясь.

Когда я рассказал об этом остальным, Янош тоже звонко рассмеялся. Зиглинда также усмехнулась.

— В нашей кухне тоже не помешал бы такой портал для мусора.

— Или в конюшне, — сказал Янош. — Представьте, раз и весь навоз испарился.

Время тянулось долго. Мне почти нечего было делать, поэтому я убрал в сторону старые полки или разломал их на дрова. Также я позаботился о своём снаряжении и подготовил ложе для Лиандры и себя.

Прошли часы, а Лиандра всё не возвращалась.

Может она столкнулась в крепости с трудностями?

С тех пор, как она с молнией и громом вошла в мою жизнь, мы не расставались на такое длительное время. Было сложно признаться себе в этом, но я по ней скучал. И беспокоился.

— Скажите, Варош, а вы откуда? — услышал я вопрос Зиглинды.

— Это длинная история, — ответил тот.

— У нас есть время, — сказал Янош.

Он был прав. Ночь обещала стать длинной, а я даже больше не мог резать.

— Расскажите нам что-нибудь о себе.

— Как вы знаете, я родом из Лассандаара. Я там вырос. Мой отец рыбак, и он мечтал о том, чтобы зачать целую лодочную команду. Моя мать старалась изо всех сил, я был её четвёртым ребёнком. Она умерла после родов от родильной горячки. Отца это не остановило. Пока мне исполнилось двенадцать, он женился ещё три раза и произвёл на свет ещё восьмерых детей. Из нас двенадцати трое не дожили до взрослого возраста. Отец хотел, чтобы я плавал с ним на лодке, но я был против. Пока я был маленьким, он убеждал меня побоями. Когда мне исполнилось двенадцать, я убежал.

— Что случилось потом? — спросила с любопытством Зиглинда.

— Почему твоя мать это терпела? — спросила Зокора.

— Он был сильнее.

— Есть ещё яд.

Варош рассмеялся.

— Зокора, я объясню тебе это в следующий раз. Что ж, когда мне было двенадцать, я был ещё довольно мелким. У меня были длинные, светлые волосы, и их заметила одна дама, когда я искал еду в мусорном ведре позади её дома. Я знал, что там можно чем-нибудь поживиться, потому что все бездомные животные города регулярно появлялись там рано утром и собирались, чтобы опустошить ведро. Это был красивый, большой дом, побелённый в белый цвет, с внутренним садом. По вечерам и ночью из сада можно было услышать, как играют на лютне, поют и смеются, много смеются. Для меня это был самый красивый дом, который я когда-либо видел. Время от времени я встречал одну из обитательниц. Похожих на эльфов созданий, большинство ненамного старше меня, но одеты в роскошную одежду, тонкую ткать и шёлк. И что меня больше всего поражало — они всегда были чистые и хорошо пахли. Что ж, однажды вечером я снова копался в этом мусорном ведре, как вдруг рука схватила меня за косу и вытащила из него. Я думал, что это какой-то другой беспризорник и размахнулся своей дубинкой, которая у меня была с собой, чтобы если что, прогонять собак, но это оказалась женщина. Она была старше…, - он рассмеялся. — Думаю, ей было, наверное, два десятка, но для мальчика в таком возрасте, это намного старше. Она была очаровательной, одета в платье из голубого шёлка, шея украшена красивыми серебреными цепочками, а в длинных, медного цвета волосах, была серебреная бабочка. Я просто стоял, разинув рот, а она рассмеялась. «Если ты голоден, тогда заходи на кухню!» — сказала она. Всё так и случилось. Для меня это был совершенно другой мир. Первым делом меня помыли, — он засмеялся. — Насильно. Полдюжины молоденьких девушек хихикая, набросились на меня. Они искупали меня, помыли голову и одели в тёмно-синий халат. Я мужественно сопротивлялся, но их было слишком много, и после изнурительной борьбы я проиграл! Не знаю почему, но девушки и женщины очень меня любили. Единственная женщина, которая не была красивой и стройной — это повариха Эхарн. Она была огромной и стояла передо мной, словно гора, в одной руке деревянная ложка, другая угрожающе поднята вверх. Когда повариха награждала меня пощёчиной, я всегда летел через всю кухню. Вы, несомненно, уже догадались, что я попал в дом удовольствий. Женщина, которая вытащила меня из мусорного ведра, была никто иная, как сэра Дэланте.

— Драгоценный камень Лассандаара? — Янош тихо присвистнул. — Я однажды её видел. Очень красивая женщина. И умная!

— Несомненно, она была таковой. Она намеревалась сделать свой дом лучшим в городе, возможно лучшим во всём королевстве. И преуспела в этом. Она была любовницей графа Форндааля, правителя города. Поговаривали даже, что прежде чем она одарила его своей благосклонностью, он с ней обручился.

— А потом она узнала, что у него в Иллиане есть жена и семья, — сказал Янош. — Я слышал эту историю. Её семья отвергла её, и она оказалась на улице, дворянка, оставшаяся ни с чем, кроме одежды, что была на ней.

— И тела, — сказал Варош. — Но она продала не себя, а некоторые драгоценности, которые подарил ей её неверный любовник. За жемчужное ожерелье она купила дом, за графское кольцо ей дали достаточно золота для обстановки дома и продовольствия на пару лет. Ей было шестнадцать, когда она его бросила, и в течение следующих четырёх лет она только выбирала девушек. Она брала их с улицы и рассказывала, что собирается сделать. Это была её хитрость, у неё нельзя было встреть женщины, которую похитили или заставили, все выбрали эту жизнь добровольно. Сэра Дэланте распорядилась, что я буду помощником на кухне, а повариха Эхарн позаботилась о том, чтобы я был трудолюбивым. Иногда мне всё ещё сняться сны о её ложке, — я услышал, как он поменял позу, а в его голосе слышалась улыбка. — Для меня это был рай. У меня была еда, одежда, увлекательная компания. Сэра была дворянкой и, кроме искусства любви, обучала своих девочек чтению и письму, а также манерам. Вот так и я научился мастерству письма.

— А что насчёт искусства любви? — рассмеялся Янош.

— Ему тоже, но позже. С хорошей едой и лёгкой для меня работой я быстро подрос. Когда мне было четырнадцать, я с наслаждением потерял свою невинность. А в пятнадцать достиг моего нынешнего роста, а также набрал немного мышечной массы. Вы должны знать, что сэра Дэланте была очень осторожна в выборе своих гостей. Только если у кого-то была рекомендация, он мог получить её востребованное приглашение. Хотя в некоторых случаях присутствовали охранники, но были и инциденты, когда кроме меня и гостей в доме не было других мужчин. Одну из моих лучших подруг в то время звали Лизетта. Она была застенчивой и робкой, и гости, которых она принимала, знали это. Что соответствовало их вкусу. Существовали и другие вкусы, но и здесь у нас были девушки, которым нравилось более дикая любовная игра. Но не Лизетте, она предпочитала объятия, и она была самой молоденькой среди них, ненамного старше меня. Однажды ночью я услышал её крик. Один из гостей, после того, как удовлетворил своё первое желание, увидел её и решил взять. Он был одним из тех, кого исключительно обслуживала Яра, женщина, которая находила удовольствие в боли и, таким образом, была противоположностью Лизетты. Когда я ворвался в комнату, Лизетта была уже вся в крови. Мужчина был намного старше и сильнее меня, но гнев придал мне сил, и я вырубил его ножкой стола. Сэры Дэланте в этот вечер не оказалось дома, и я боялся, что Лизетта истечёт кровью, поэтому поспешил за помощью в храм Борона.

— Ой-ой, — заметил Янош.

— Да, вы правы, — Варош тихо захихикал. — Это было не самым моим умным решением. Единственный священник, которого я нашёл, был пожилым человеком в вышитом одеянии. Он выглядел таким старым и хрупким, что я боялся, что он здесь же, на месте, издаст свой последний вздох. Но он был единственным, поэтому я подбежал к нему и потащил, бормоча что-то о сестре, потому что таковыми считал девушек в доме сэры Дэланте.

— Дайте угадаю, — сказала Зиглинда. — До этого момента вы ещё никогда не заходили в дом справедливости?

— Нет, я действительно никогда раньше не был в храме. У моего отца не было для этого времени.

— И это был пожилой мужчина? — переспросил Янош.

— Да. Гроссмейстер Ролато.

— Вот дерьмо! — прошептал Янош.

— Да, — подтвердил Варош. — Я тоже так подумал, позже, когда понял, что я натворил. Итак, я привёл первосвященника Борона в дом удовольствий, который был посвящён Астарте и отвёл его к Лизетте. Кавалер ещё лежал там, без сознания. Гроссмейстер Ролато не обратил на него внимания и возложил руки на Лизетту. Я увидел красный свет Борона, когда он заиграл вокруг её тела и закрыл раны. Затем она заснула, а гроссмейстер посадил меня перед собой на пол и приказал подробно всё рассказать. Я всё рассказал, просто не мог по-другому. Всё, что я знал о сэре Дэланте, Лизетте, этом доме и других девушках. Всё, что когда-либо забыл. Всё это я рассказал ему. Я ещё не закончил, когда вошла сэра, увидела его и опустилась на колени. Он не обращал на неё внимания, поэтому она стояла там два часа, в то время как я разглашал все её тщательно охраняемые тайны, словно прорвавшая платина.

— Боги! — вырвалось у Зиглинды.

— Да, это ещё мягко сказано, — продолжил Варош. — Я закончил, и гроссмейстер Ролато встал. Он приказал, чтобы сэра Дэланте, Лизетта, я, а также всё ещё находящийся без сознания кавалер, пошли с ним. Конечно, на улице, перед домом, выстроилась храмовая стража, гроссмейстер пришёл не один. Охранники схватили кавалера и унесли прочь. Сэра, Лизетта и я остались на ночь в храме. Нас помыли ледяной водой и обстригли. Я плакал, когда видел, как рыжие локоны сэры падали вниз, срезаемые тупым ножом. Но она была сэрой, стояла на коленях перед лицом Борона и не плакала. А вот Лизетта ревела, она не понимала, что с ней происходит. На нас одели грубый лён, и мы постились до вечера следующего дня. На этот вечер гроссмейстер Ролато созвал суд. Храм был набит битком, казалось, будто собрался весь город, потому что уже везде ходили разные слухи. Нас раздели, нанесли 21 ритуальный удар розгами для очищения и подвели к статуе Борона, где мы встали на колени. По толпе пронеслось бормотание, потому что мы, конечно, были голыми, и поговаривали, что в храме Борона ещё никогда не вершили суд над женщиной. Это была сенсация. Граф тоже был там, но делал вид, что не знает сэру. Гроссмейстер Ролато подошёл к статуе Борона, благословил всех нас и простыми словами обрисовал положение вещей: гость, проникший в дом под ложным предлогом, напал на молодую девушку, избил её и изнасиловал в доме её семьи. Сын этого дома противостоял злоумышленнику. Приговор Борона был следующим: сэра Дэланте, благородного происхождения, была одинокой женщиной, не состоящей в браке, поэтому у неё не было мужской защиты, что ещё больше усугубило дело. Его вердиктом для сэры Дэланте было выдать её за муж за дворянина, которого он выберет сам. Я, будучи сыном дома, проявил хорошие намерения, но мало дальновидности, так что мне, очевидно, не хватает опыта. Меня он приговорил к шести годам службы в храмовой страже. Лизетта, жертва, получила милосердие Борона и полное исцеление и стала в глазах богов снова чистой и невинной. Её следовало выдать за муж в течение следующий двух лет. Однако Унаска, двоюродный брат короля, совершил постыдное преступление. Его приговорили к кастрации и смерти от меча. Из уважения к его двоюродному брату, он, Ролато, исполнит приговор в обратном порядке. Так и случилось в тот же вечер.

— Ого! — поражённо сказала Зиглинда.

— Я об этом слышал, — сказал тихо Янош. — Король пожаловался, верно?

— Да, — голос Вароша звучал весело. — Думаю, гроссмейстер объяснил ему, что его двоюродный брат рассказал достаточно о его собственных проступках и что ему следовало быть благодарным за то, что его родственник больше ничего не сможет рассказать.

— Думаю, я понимаю, почему так мало людей желают покориться справедливости Борона, — сказал Янош. — Она словно… палка о двух концах.