Второй обсидиан
Шрифт:
Некоторое время ехали в молчании. Вдоль дороги тянулся молодой гибкий ивняк; плакучие ветви так и полоскали по ветру, прореживая солнечные лучи. Маленького отряда на чаргах давно уже нигде не было видно.
Отчего-то Хассе спросил:
– А ты помнишь, как звали твоего учителя?
– Гердон Лориан, – улыбнулся другу Марин. – Он слишком высоко ценил магию и немного времени уделял мечу. Это его и погубило… – торговец выдержал странную паузу. – Я потому и не езжу прямиком в Таммар: это случилось как раз на той дороге.
***
Дорогу на Таммар затеняет высокая отвесная стена из причудливых сланцевых пластов, уложенных неведомой силой наискось. Когда-то давно здесь стоял нетронутый зеленый холм, покрытый шелковистой травой, усыпанный пестрыми цветами рамниру, чьи лепестки к осени набухают сладким соком и становятся вкуснее многих ягод. Так было, пока к Таммару, еще юному тогда, не проложили дорогу, срезав ради нее край холма. И с тех пор он возвышается над путниками – воинами и торговцами, – как гигантский надкушенный пирог с начинкой из мармелада.
По другую сторону дороги тянется юная березовая рощица. Следы гари все еще видны. Но пройдет совсем немного времени – и память о лесе, в котором убили Гердона Лориана, и вовсе исчезнет с лица земли.
Орион заставил чаргу перейти на легкий бег и быстро догнал Джуэла.
– Думаешь, на нас нападут? – спросил он.
– Не думаю. Как я уже сказал тому торговцу, мы не легкая добыча, – серьезно ответил Джуэл. – Даже если пренебречь детьми, у нас трое взрослых воинов и десять чарг. И вообще, мне показалось, что торговец просто хотел заставить нас пойти с ним… из каких-то своих соображений.
– Эх… – Орион в задумчивости повертел головой, оглядевшись по сторонам. – Не нравится мне здесь. Здесь неспокойно, не то что на тракте. Предлагаю пустить чарг легким бегом. Так мы будем в Таммаре к вечеру.
Джуэл подумал и согласился; видимо, от шествия под тенью срезанного холма и ему было не по себе. Он окликнул всех и велел пустить чарг бегом. Орион поблагодарил его и вернулся в хвост процессии.
– Я передал твое предчувствие, – сказал он Джармину. – Правда, пришлось соврать, что оно мое. Иначе наш великий вождь мог не поверить.
– Ты правда ничего не чувствуешь?! – искренне возмутился мальчик.
Орион отрицательно покачал головой. Джармин вздохнул и сник. Погрузившись в свои мысли, он принялся ласково трепать мягкий пятнистый мех на холке своей чарги. Кажется, он был всерьез обижен на Ориона: дети всегда обижаются, если их не понимают.
Ко всему этому Орион отнесся философски – просто пожал плечами: ну что поделаешь, пообижается и перестанет; возможно, даже сделает для себя какие-то выводы и повзрослеет чуток.
***
Пай с самого утра выглядел хмуро и был не в настроении разговаривать. Потому Милиан безучастно ехал рядом и предавался размышлениям. Вспоминал прочитанное о Ничейной Земле, просматривал запечатленную в памяти подробную карту Омниса… Непростое это было занятие: ему, книжному червю, мир до сих пор казался ошеломляюще большим и со скупостью и убористостью карт вязался плохо.
Согласно плану Сайнара, обсидиан следовало искать поодаль от Таммара в лесу близ Горелой Области. Значит, вскоре придется свернуть с дороги и обойти срезанный холм. Судя по карте, путь предстоял неблизкий, кружной и витиеватый. Как бы ни хотелось переночевать под крышей и у очага, а видно, придется остановиться под открытым небом.
Ничего опасного в такой остановке Милиан не видел, хотя и особо не радовался тоже. Он не Бала и не Джуэл, которые, судя по всему, выросли в долгих походах, – он предпочитает холодной земле уютную постель, а звукам ночного леса звуки ночного города… Но да ладно: благодаря чаргам – добродушным мохнатым великанам – эта ночь должна пройти теплее и спокойнее…
Кангасск Марини не раз и не два ругала ученика за излишнюю задумчивость и потерю концентрации. И вот опять: странные звуки за поворотом дороги Милиан Ворон услышал позже всех.
– Похоже на битву! – первым встревожился чуткий Бала.
– Ага, – прислушавшись, согласился Джуэл. – Мечи звенят. И крики слышно…
Пустив чаргу бегом, к авангарду отряда присоединился Орион и тоже вслушался. Похоже, предчувствие Джармина оказалось верным: разбойники были поблизости; возможно, даже следили за ними с вершины холма, из-за деревьев, росших наверху. Вот только напали они в итоге на кого-то другого. Кого сочли более легкой добычей…
Странное чувство наполнило сердце Ориона. Безрассудное чувство… Ох, Лар бы не похвалил за это!
– Я пойду проверю! – решительно сказал Джовиб и хлопнул чаргу по холке; та послушно пустилась бегом.
– Стой, идиот! – крикнул ему вдогонку Джуэл, но Орион был уже далеко. Закусив губу и невнятно ругнувшись по-файзульски, Джуэл помчался за ним. – Ирин, Бала, за мной! Остальным здесь быть и не высовываться! Лайнувер, охраняй детей!
На дороге вскоре улеглась пыль. Все так же пели весенние птахи на ветках хрупкого березняка и среди хвои низкорослых кедров на холме… Только сталь невнятно звенела где-то вдали, а Джуэла, Ориона, Ирина и Балы не было рядом. Как же стремительно все произошло!
Милиан вздохнул и спрыгнул с седла на землю. То же сделали и остальные: Коста, Пай, Оазис, Джармин. Мальчишки собрались стайкой, точно замерзшие птички, что жмутся друг к другу в поисках тепла и защиты. Чуть погодя к ним подошел Лайнувер… Среди детей низкорослый прохвост казался высоким и сильным. Изо всех сил он старался выглядеть еще и уверенным. Но нет: здесь, вдали от города, среди деревьев и непонятных звуков, он чувствовал себя не в своей тарелке.
Еще хуже он почувствовал себя тогда, когда среди березок замелькали темные силуэты.
Те, что бежали впереди, передвигались на четырех ногах и лязгали зубами в предвкушении добычи. У тварей были мощные передние лапы и грудь, задние же конечности, тонкие и кривые, выглядели несуразно. Вкупе с массивной головой, отяжеленной еще выступающей вперед нижней челюстью и четырьмя сабле-зубами, передняя часть явно перевешивала заднюю: именно поэтому, когда шлыки (а это были дрессированные шлыки, не иначе) несутся вперед, то несутся они, как кирпичи: не разбирая направления и сметая все на своем пути…