Чтение онлайн

Что ж, кажется, на этом наш небольшой конфликт можно было считать фактически исчерпанным. Осталось только ту троицу дождаться и спокойно, в ламповой обстановке, завершить этот злосчастный вечер.

– Ну, давайте, что ли, пока мы девочек ждем, я свою историю расскажу, – поправила косу Славя. – Она, так сказать, будет немного отличаться от ваших, потому что история, которую я сейчас поведаю произошла со мной на самом деле. Было мне тогда пятнадцать лет. Пошла я как-то в лес за грибами. Вечером уже пошла, после шести. Набрала немножко рыжих и, собственно, пошла домой. А поскольку лень было выходить на дорожку, пошла напрямую, чтобы, так сказать, срезать угол. Ну, и наткнулась на разоренную полянку этих самых рыжих грибов. Там все перерыто было, грибницы вывернуты, несколько молодых деревьев сломано. Ну, думаю, кабаны похозяйничали… Присмотрелась – а пенечки грибов ровно срезаны. Я, конечно, поплевала, поругалась, засыпала иголками разворочанные грибницы и пошла дальше. В не очень хорошем настроении. Все думала, что за нелюди так гадят?

Вышла на дорожку и прибавила шагу – почти стемнело уже к тому времени. Иду, а вокруг тишина. Вдруг слышу, дерево за спиной явственно скрипнуло, и топоток по утоптанному песку такой быстрый-быстрый, как будто кто-то бежит позади меня и вот-вот догонит. Обернулась, думая, что это припозднившийся бегун какой-нибудь, любят там у нас бегать спортсмены всякие, но никого не увидела… Ну, мало ли, думаю, показалось, тишина ведь редкостная, даже ветра, можно сказать, нету.

Иду дальше. И тут снова за спиной громкий и явный скрип дерева и быстрый топоток, как будто ребеночек маленький бежит. Вновь обернулась – никого. Ну опять же, мало ли, может, на соседней дорожке кто бегает, а я в потемках не вижу просто… И повторялось так раз, наверное, пять.

Как перестала оборачиваться, топот за спинной просто стал равномерным. Он не приближался и не удалялся. Я решила, что просто устала за день, и это со мной что-то не то. Мерещится.

И вот, когда я уже почти вышла из леса к домам, увидела, что мне навстречу кто-то бежит. Мужик какой-то, кричит что-то матом, явно пьяный. Испугалась я жутко. В этот же момент я вижу в паре метров от себя полянку, словно из воздуха появившуюся, грибов там – видимо-невидимо. И вроде умом понимаю, что бежать мне надо, но как завороженная иду в ту сторону, достаю ножик и начинаю грибы срезать, совсем не торопясь. Как во сне, я понимаю, что делаю абсолютную глупость, но было такое ощущение, что кто-то меня за руку держит и заставляет срезать грибочки. Мужик, что так рьяно бежал мне навстречу, поравнялся со мной, посмотрел на меня в упор, отвернулся в ту сторону, откуда я пришла и стал кричать туда что-то про глупую бабу. И побежал туда, как будто продолжал за кем-то гнаться. Я в той стороне никого не увидела, а вот он явно кого-то видел.

И только когда он убежал довольно далеко, меня словно бы отпустили и еще пинка поддали. Я подхватила лукошко и помчалась домой.

А на следующее утро соседка мне вот что рассказала – пили вчера четыре добра молодца на краю леса. Вдруг, видят, идет девушка с лукошком. Ну и решил один из них, так сказать, «познакомиться». Ну, и побежал к ней резвым аллюром. Друзья его видели, что она как шла вперед, так и шла, а когда тот почти добежал до нее, шагнула в сторону – и пропала. А друг в лес побежал, как ошпаренный. Вернулся утром, замерзший, протрезвевший и какой-то пришибленный.

Вот и задумываюсь иногда, может, с пьяных глаз он меня не увидел, а может и неспроста это все…

Нет, ну она правда, кажется, ведьма. Если не врет. А по голосу ведь слышу, что нет. Интересная, однако, история. Не приворожила ли она взглядом уж случайно моего непутевого товарища?

– Ух ты! – присвистнула Ульянка. – Ну и дела, Славка! Повезло тебе, а то мало ли, что там у этого пьяницы на уме-то было.

– В неспокойное время живем, товарищи, – задумался Дэнчик. – Все же прав был тот, кто сказал, что самые большие ужасы – они в жизни происходят, а не где-то там еще.

Время шло, а девушки все не возвращались. Я уже начал откровенно скучать без своей рыжей искорки. Да и в целом атмосфера уже стала какой-то скомканной. Не знаю, чего конкретно я ожидал от сегодняшнего вечера, но явно не этого. И с историей про девочку-кошку, видимо, тоже облом вышел…

– Че, Макс, твоя очередь? – уставился на меня Дэнчик.

– Не, – поправил очки я. – Не хочу пока. Надо мысль до конца сформулировать. Давай ты. Знаю, ты умеешь ужаса нагонять.

– Уф, – вздохнул тот. – Не знаю даже, с чего начать-то толком… Пожалуй, с того, что эта шокирующая история произошла на самом деле. Дело происходило на севере, в провинциальном городке. Близился канун Нового Года, а так как жители зарабатывали немного, копили деньги на праздничный вечер для детей в течении нескольких месяцев. И вот – 31 декабря, все хорошо, родители радуются. Заказали они Деда Мороза, он приехал. Все происходило в актовом зале городской школы. Родители наблюдали за счастливыми лицами детей. И, когда настал черед конкурсов, Дед Мороз сказал выйти родителям из зала, чтоб их дети поменялись костюмами, и родители должны были разыскать своего ребенка. Когда они провели уже более двадцати пяти минут в коридоре, то начали паниковать, всей толпой они вернулись в актовый зал, но не увидели никого. Сначала они думали, что это очередной розыгрыш. Но прошло еще полчаса, и начался слышаться крик матерей и плач отцов.

Через некоторое время наладили телефонную связь, и директор поседел на глазах, потому что позвонил приглашенный в качестве Деда Мороза человек из театрального коллектива и извинился, что не смог доехать на елку из-за завалов на дорогах. В школе было полно милиции, заплаканные родители снова и снова рассказывали, как отправили детей из зала, как искали их после, и что было на них надето. Тем вечером пропало восемнадцать детей в возрасте от шести до девяти лет. Тело одной девочки обнаружили к лету, когда уже сошел снег. Она лежала в стороне от железнодорожной насыпи со связанными ручками и ножками. Позже под снегом было найдено еще десять трупов. Семерых оставшихся детей так никогда и не нашли…

Ой, кстати, помню эту историю, частенько раньше перед Новым годом в новостной ленте Контакта мелькала. Никогда при прочтении не думал, что если ее рассказать с соответствующей интонацией, то такая жуть может получиться, бр-р-р-р…

Внезапно скрипнула дверца столовой. Электроник взвизгнул и с головой ушел под стол. Перепуганная Мику затараторила что-то, напоминающее и русский, и японский одновременно. Признаться, самого даже немного передернуло. Но, вместо призрака, в проеме мы увидели лишь Аленку. Жалко, что без молний за спиной и задутых от ветра свечей для полноты картины.

– Да, Улька, устроила ты сцену, – сходу заявила девушка. – Полный атас, блин. Еле успокоили дурынду нашу.

– Как она там? – тихо спрашивает девчушка.

– Домой пошла, чего, – пожала плечами Аленка. – И зачем только, спрашивается, с нами увязалась, если нервы ни к черту… Она, кстати, на тебя, Уль, не злится. Но ты все равно извинись на всякий случай. Как Макс говорил – для очистки совести.

– А Алису где потеряла? – уточнил я, полностью осознав, что вернулась Аленка в одиночестве.

– Провожать ее пошла, – коротко бросила девушка. – Типа, не хочет в таком состоянии бросать подругу. А вы тут как, не переубивали еще друг друга?

Ясно, думаю. Значит, рыжую уже ждать определенно не стоит. Свинтила под удобным предлогом. Жалко.

– Нормально все, – пискнул из-под стола Электроник.

– О, я вижу, – хмыкнула Аленка, с интересом рассматривая едва торчащую макушку. – Ладно, чья очередь рассказывать?

– Я только что закончил, – ответил Дэнчик. – Славя тоже рассказала. Остались только вы с Максом.

– Ну, я, как ведущая, думаю, что должна закончить этот вечер, – захлопала глазами девушка. – Так что, Макс, давай, жги.

– Ладно, сами напросились, – потянулся я. – Статуя пионера стоит возле ворот одного из многочисленных лагерей Союза. У этой статуи довольно странный вид. Большинство пионеров обычно стоят с поднятой головой, символически стремясь в будущее. А эта статуя всегда смотрела на землю. У нее также очень мрачное выражение лица, с холодными, странными глазами и пустыми веками. Многих отдыхающих это нервировало. Часто шли разговоры о том, что возникало ощущение неудобства в непосредственной близости от статуи. Будто она следила за всеми, кто выходил или заходил в лагерь.