Чтение онлайн

Что сказать, я уже как пять лет тому назад прозрела относительно своего положения в доме отца и отношения ко мне так называемых родных. На графиню то я толком и не злилась. Ведь если так подумать, это она законная жена, а я вечный укор неразборчивым связям отца. Но это вовсе не значило, что я простила и приняла её отношение. Что-то несгибаемое во мне говорило, что кем бы я ни была, но я живой человек и тоже заслуживаю человеческого отношения. А коли уж ударили меня, то должна быть готова ударить в два раза сильнее. Как бы там ни было, но злопамятной я никогда не была. Но и в данной ситуации я не собиралась служить ступенькой для восхождения наверх этого трио бандуристов…

Тяжело вздохнув и задумавшись, кто такие «бандуристы»? Я как следует налегла на Эдвина, запихивая его в повозку. В голове почему-то возник образ мачехи и её детей, играющих на каких-то нелепых струнных инструментах. Махнув рукой, решила, что пусть так. По крайне мере на моих нервах они точно отбренчались.

– Вот не надо так на меня смотреть, – усевшись напротив профессора, встретилась с его упрекающим взглядом. – Смею напомнить не на смотрины к жениху катим, а вообще не пойми куда, судя по той мути, что описана в книгах папаши, – поцокала я языком.

Карета тронулась, и я могла наблюдать сквозь мутное окошко, как мы проезжаем мимо пыхтящей гневом графини, которую отчаянно тащила в повозку Тэо и что-то ей выговаривала. Наши взгляды встретились и тут уж сама не пойму, почему губы растянулись в улыбке, а поднятый вверх средний палец, как символ моей крошечной победы устремился в окно на прощание с графиней. Взгляд Изабеллы Изэр злобно прищурился, а мне стало легко и хорошо на сердце. По крайне мере этого семейства с меня хватит.

– Ты хулиганка, – спустя пару минут выдал профессор.

– Ты, что же, только сейчас понял? – изогнув бровь, посмотрела я на мужчину. – Я тебе больше скажу, у меня кажется и с головой проблемы, – рассмеялась я, чувствуя небывалый подъем. – Вот, не поверишь, профессор, знаешь, почему я не плачу? Почему не боюсь отправиться не пойми куда и зачем? Нет, сначала-то я струхнула, конечно, – вспоминая свой припадок в столовой, – а потом подумала немного и решила, что, наверное, время пришло стряхнуть с себя эти нездоровые семейные связи. Я не люблю их, они – меня, и это было бы грустно, если бы нам не было настолько всё равно друг на друга, – почти шёпотом закончила я. – Хотя, есть и ещё кое-что, о чем я думаю…

– О, чем же? – немного грустно посмотрел на меня профессор.

– Ведь не может же быть так, что меня запросили просто потому, что кому-то это в голову взбрело? Значит, я зачем-то нужна… Надеюсь, только, что живой и невредимой.

На эти мои слова Эдвин с силой сжал моё запястье и ободряюще улыбнулся.

Что ж, на территорию дворца мы въехали спустя ещё несколько часов. Вопреки царившей в стране разрухе столица и сам дворец выглядели весьма пристойно. Пройдя досмотр на въездных воротах, мы въехали внутрь и наш обоз покатил по широкой дороге, вдоль которой были высажены хвойные деревья так похожие на острые пики, своей четкой геометрией форм. Мимо прогуливались придворные и вид их вовсе не напоминал изнурённой голодом и нищетой челяди. Когда же пришло время покинуть повозку, к нам подошел лакей, в форменной ливрее изумрудного цвета и попросил следовать за ним.

Не было никаких расшаркиваний. Он даже не поздоровался с нами, будто мы этакий багаж, который умеет передвигаться ножками. Возможно, я чего-то не понимала, но мне казалось, что именно так он и смотрел на нас. Разместили нас на втором этаже дворца, который толком и рассмотреть не удалось, поскольку завели со стороны кухни и тут же повели через неприметный коридор на второй этаж.

– Мы не знали, что вас будет двое, но ваш опекун может занять соседние покои. Вам же, – повернулся он уже ко мне лицом, – стоит привести себя в порядок с дороги, скоро за вами зайдут, чтобы проводить на аудиенцию к императору, – говоря всё это он даже не поднял глаз.

– Жуткий какой, – поделилась я с Эдвином, смотря в спину удаляющемуся лакею.

– Что ж, – тяжело вздохнул мужчина, – не будем терять времени. Тебе стоит привести себя в порядок перед встречей с императором.

Войдя в выделенную мне комнату поняла, что вряд ли меня рассматривают, как ценного гостя или хотя бы дочь графа. Хоть я и жила как дикарь в Изэр, я всё же понимала, что положено по статусу детям графа. Это должны были быть покои с гостиной, спальней, ванной и личной горничной. У меня же была одна комната с ведром и тазом.

– Кошмар, – покачала я головой, выглядывая из окна своих покоев, которое находилось аккурат над какой-то хозяйственной постройкой. – Хуже, чем в трактире, – покачала я головой, – надо было мачеху с собой брать, – фыркнула себе под нос, представляя, как бы тут корёжило её от такого унижения.

Как бы там ни было, человек я привычный заботиться о себе самостоятельно и совершать омовения в тазике дело-то не хитрое…

Через два часа я смотрела на свое отражение в крошечном зеркальце находя его вполне удовлетворительным. Новое платье жемчужно-серого цвета село точно по фигуре, как и в кое-то веки не жмущие аккуратные туфли. Свои золотые локоны я убрала в сложную косу и осталась полностью довольной увиденным. В конце концов, много ли мне надо? То, что одежда новая и в пору уже красота!

В дверь постучались и только я приготовилась благосклонно разрешить войти, как её открыли и всё тот же лакей сказал:

– Следуйте за мной.

Поджав губы, я молча направилась за мужчиной. Вот только кулаки мои то и дело судорожно сжимались. Но пока я всё же держалась. Хотя такое отношение почему-то очень задевало. Даже себе боялась признаться почему, но у меня было такое ощущение, что он так себя ведёт, потому что я уже ничто в его глазах. Ни дочь графа, ни просто человек, которого вот-вот отдадут в плен. Я труп, который по какому-то недоразумению всё ещё ходит, двигается, в чем-то нуждается… Вот, что я чувствовала в этом отношении и у меня каждый волосок вставал дыбом на спине от одной только мысли, что именно это мне предстоит…

Мы шли сквозь роскошно обставленные анфилады, время от времени в комнатах и залах, которые мы проходили нам встречались разряженные по последней моде придворные. Мужчины и женщины, казалось, и не знали о том, чем обернулась эта война для империи. Они хохотали, игриво болтали и даже не оборачивались в нашу сторону, будто бы для них я тоже стала всего лишь тенью. Хотя, конечно, откуда бы им знать кто я и для чего тут? Это просто мне так жутко вдруг стало, что я дышала через раз.

В какой-то момент мы вновь свернули на узкую лестницу будто вмурованную в стену и поднялись на ещё один пролёт. Выйдя в небольшой холл вновь свернули в неприметную дверь и, я едва не присела от неожиданности, когда наш путь оборвался в совершенно необъятных размерах зале. Да, я уверена, что это именно тронный зал причем, наверное, тот, где проводят торжественные мероприятия. Огромные потолки украшенные золоченой лепниной, двери под стать такой высоты, что в них мог бы пройти великан из сказки. Пол был выложен паркетной доской разных цветов, что складывалась в причудливый узор. Огромные окна в пол, золоченые люстры, натертые до блеска и страшно представить сколько свечей нужно, чтобы они светили как должно. Такой кричащей роскоши я никогда в жизни не видела! На противоположном конце зала было возвышение, на котором стоял огромный золоченый трон с обивкой из красного бархата и именно там сейчас было многолюднее всего. Трон занимал на удивление мелкий мужичок совершенно плешивой наружности, который никак не желал ассоциироваться с гордым званием «император». Но, думается мне, вряд ли бы дали рассиживаться на этом месте кому другому?! Да, ещё и корона на голове поверх странного вида волос, которые казалось больше походили на скатанную в прическу пряжу… Присмотревшись я наконец поняла, что это и не волосы вовсе, а какая-то шапка на них похожая…

Парик.

Слово само всплыло в голове и показалось очень органичным к описанию этого предмета. Мужичок-император был разряжен в кружева и блестяще-золотой сюртук. Его мелкие острые глазки странно напоминали крысиные, отчего становилось и вовсе не по себе. Подле трона расположилось ещё двое мужчин, разряженных в столь же блестящие вещи, но без париков. А, вот у подножья лестницы, которая вела к возвышению, стояли и вовсе непонятные товарищи. Светловолосая женщина лет двадцати пяти, выглядела искушающе-прекрасной. Вырез её кричаще-розового платья был столь глубоким, что не смотреть на выпирающую грудь было практически невозможно, чем все и занимались, судя по всему в ожидании нас. Рядом с ней был полноватый мужчина. Тоже блондин с румянцем во всю щеку и блестящими карими глазами, которые даже не пытались оторваться от зрелища, что представляла соседка. Сама же дама пожирала глазами лишь императора, а этот крыс в короне и рад стараться, скалясь в ответ. Так же тут была женщина средних лет в белом чепце и совершено закрытом темно-коричневом платье и парень лет пятнадцати в довольно поношенных брюках и сюртуке будто с чужого плеча.