Чтение онлайн

— Я могу взять с собой Мадлен?

Риер рассмеялся — Ты можешь взять с собой любую понравившуюся тебе шлюху, но сделай так, чтобы в следующий раз она не сдала крепость людям. Ты в ней уверен?

— Она сама страдала по вине мужа. Она не предаст меня больше, она просто защищала своего ребенка.

— Женщины способны на все ради своего дитя, но кто сказал, что он больше не подвергнется опасности. Я хочу быть уверен, что если ее дочь похитят, то ты перережешь ей горло во дворе, но не дашь сдать Черную цитадель. Жизнь одной женщины, даже очень дорогой не стоит крови моей страны. Тем более, что она тебе никто. Если по ее вине пострадает хоть кто-то я найду ее и сожгу на костре вместе с дочерью живьем. Поэтому посади ее на цепь до моего приезда, а вот в кровати или в темнице решишь сам.

Я понимал своего брата, для него Мадлен всего лишь шлюха, перешедшая вместе с мужем на сторону врага. Муж и жена одна сатана и он не простил. Он убил ее мужа, а ее просто не нашел иначе казнил бы со всеми остальными. Дочь убивать бы не стал, но она погибла бы скорее всего сама, а если бы и выжила, то это мало кого волновало. Я не знал, что ему ответить. Был ли я способен на казнь Мадлен…наверное нет и тем более я не смог бы убить ее ребенка, поэтому он был Альфа, а я всего лишь его брат. Иногда самая большая милость нуждается в крови невинных, и все что я мог сделать, это максимально оградить этих ставших мне дорогими женщин от внешних воздействий. Я верил Мадлен никогда больше по собственной воле не предаст меня.

Алиса

Я была счастлива, первый раз в жизни я была абсолютно счастлива. Наверно это гормоны, но ощущение счастья не проходило. Я открывала глаза и солнце улыбалось мне. Даже Черная цитадель больше не казалась мрачной. Прислуга, узнав о моей беременности полностью сменила отношение ко мне. Теперь уже было не важно кого я рожу, им стало понятно, что я хозяйка в этом замке и так и будет. Я не знала, как родить волку сына, но очень этого хотела. Мне хотелось, чтобы мой воин вернулся с войны и был счастлив, что б он чувствовал себя победителем во всем. Я буду любить всех своих детей, которых мне пошлет бог, но если для любого мной мужчины важен сын, то я очень хочу, что б он родился первенцем. Еще год назад жизнь была беспросветна, а сейчас я имела все, абсолютно все чего только может пожелать женщина, а главное я верила в своего мужчину.

Стыдно сказать, но война практически не коснулась территорий вокруг замка и никак не повлияла на благосостоянии Альфы, я могла позволить себе все чего хотела, и я безбожно этим пользовалась. Я проводила дни в обществе швей, выбирая наряд для себя и ребенка. Заказывала милые кружевные безделицы и игрушки. Пыталась вспомнить и записать все, что я знала и читала о детях.

Отношение к детям здесь было другое, чем в моем мире. Мало кого из них заставляли учится и постоянно развиваться с самого детства, их просто любили, такими как они есть и не требовали быть самыми-самыми. Все требования оставляли на возраст совершеннолетия, в 16 лет ребенок становился самостоятельным и должен был учится, добиваться, показывать результат. До этого возраста, он просто был беззаботным ребенком — хорошо это или плохо, не мне судить, у меня в прошлой жизни не было детей. Я осталась здесь и думаю, стоит подчиняться законам нового мира. К тому же если у меня родится волк, то вступают в силу совершенно другие законы.

Через четыре месяця после отъезда Риера вернулся Рон с той странной женщиной из замка. Он сообщил радостную новость об окончании войны, но запретил покидать призамковые территории. Его реакция на мою беременность была странной, я думала он обрадуется, а он дико испугался, запер меня в замке, окружил охраной и ходил хмурый. Единственное, что утешало, такие меры он применил и к Мадлен, значит на них было основание. Она и ее дочь стали моими единственными друзьями. Рон ограничил мое общение даже с швеями, все время их посещений сидел в комнате и наблюдал. Если уж брат моего мужа сошел с ума узнав о моей беременности, страшно было представить реакцию моего мужа.

Я ждала, каждый день, сердце замирало в ожидании чуда, а он все не ехал. Мелькали дни, потом недели и месяцы. Из разговоров, услышанных в зале, я поняла, что моему мужу удалось остановить хаос и голод, обозы поспели вовремя, а публичные казни успокоили народ. Я прикладывала руку к животу и рассказывала своему ребенку, что люблю его, и папа его очень любит, что он все делает, чтобы обезопасить нас. Он вернется, обязательно вернется. Впрочем эта вера не избавляла от слез и апатии, настроение штормило в разные стороны, иногда в порыве раздражения я готова была проклинать его за то, что он бросил меня, а иногда обижено ревела вопрошая, почему я — почему именно мой муж должен спасать мир, почему он не может быть просто со мной.

Я стояла на крепостной стене, когда услышал боевой клич и увидела боевые флаги моего мужа. Сердце забилось в предвкушении встречи. На встречу воротам неслась конница и мне, казалось, я не только вижу, я чувствую как волчица Риера на расстоянии. Я неслась по ступеням в низ, не обращая внимания на ставший огромным живот. Мне хотелось плакать, я так мечтала о нем, а теперь я не успею и его встретит кто-то другой. Глупо…может быть, но мне хотелось первой бросится ему на шею. Мне хотелось лететь, а казалось я еле передвигаюсь. Я слышала лязг цепей и приветственные крики, топот лошадей по брусчатке во дворе, крики и лай собак. Я вылетела на порог дома и окаменела.

Во дворе кроме лошадей сопровождения стояла шикарная карета, Риер улыбался и подавал руку выходящей из нее женщине. Я смотрела на нее, и счастье уходило, сердце так громко билось, что казалось скоро начну задыхаться. Мне казалось я прекрасна? Возможно, но она была другая… она была просто из другого мира. В шикарных мехах, увешанная драгоценностями с ухоженным лицом и красивыми руками, все в ней говорило, о том, что она королева — по праву рождения. Возможно, мне не было б так плохо если б я подготовилась к встрече, но я так спешила, что даже не подумала об этом. Последнее время мне тяжело было мыть волосы, и я укладывала их в косы, платье было испачкано мукой, лицо и руки отекли в результате беременности. Я больше была похожа на беременную прислугу чем на жену Альфы, а вот она — она была королевой.

Он рассмеялся и поцеловал ей руку, а я почувствовала, как счастье последних месяцев утекает и кажется в сердце никогда больше не придет весна. «Дура, дура…» я развернулась и побежала в свою комнату, я плакала и была не в состоянии скрыть своих слез. Женщины этого мира они другие, они готовы терпеть многое лишь бы быть рядом с сильнейшим, а я как маленькая девочка цеплялась за свои детские мечты. Я слышала, что волки никогда не изменяют своим женам, но ведь я еще не родила ему сына и возможно никогда не смогу родить…кто я для него? долгожданная игрушка. А теперь он поостыл вдали от меня и привез домой настоящую королеву.

Не знаю, что это, но поднимаясь по лестнице мне стало трудно дышать, голова кружилась, воздуха не хватало. Затем я почувствовала тянущую боль в животе и поняла, что сама не дойду до комнаты. Боль, меня накрывала боль, она разливалась от живота вверх, и я чувствовала, как теряю сознание. Я хотела закричать, но наверно не успела…

Боль…бесконечная боль, редкие вдохи и потом опять боль. Она скручивалась спиралью внутри меня, я понимала, что рожаю и наверно все женщины проходят через это. Но я была не готова. Я чувствовала себя плохо, не только боль, но и странное затмение разума сопровождало меня. Какие-то люди вокруг меня разговаривали, кричали, а потом пустота, черная пустота вокруг. Какое-то парение в невесомости и мысль, что что-то не так — что я что-то забыла. Что-то очень важное заставляло меня вынырнуть очнутся. Крик…

— Очнись, очнись, я приказываю тебе — Я почувствовала, как кто-то остервенело трясет меня, потом удары, пощёчины обожигали мое лицо, и снова дикая боль — заставившая меня попытаться поджать ноги скрутиться в позу эмбриона. Я металась не понимая, что я делаю и чувствуя, что меня держат.

— Очнись. очнись я сказал — звук странного удара- ты не можешь подарить мне все и потом умереть, я не отпускаю тебя.

Крик…крик маленького ребенка и снова боль и темнота.

Я парила, парила во тьме и знала это конец. Странный покой поглощал меня, здесь не было неуверенности, страха и больше не было боли.