Второй шанс на счастье
Шрифт:
— Тогда почему вы думаете, что это он? — искренне удивилась я, — Если нет никаких доказательств…
— Профессиональная интуиция? — со смешком предположил Рисар, — Илайр очень жадный, мелочный и властный сирин. И что бы не говорил, он явно недоволен занимаемым положением.
После этого за столом воцарилось немного напряженное молчание. Каждый думал о своем, но общий поток мыслей был направлен примерно в одну сторону.
Засиживать после этого долго не стала: поблагодарив всех за ужин, я сразу направилась в сторону тех покоев, что мне когда-то выделили.
Впрочем, дойти сразу у меня не вышло: в переплетениях коридоров я быстро запуталась, и пришлось отлавливать первую попавшуюся служанку в неприметном сером платье. Девушка не только сопроводила меня в нужные покои, но и по моей просьбе принесла чуть позже несколько книг по истории Серой Ветви из библиотеки.
Увы, но настроение оказалось совсем не читательным: не получалось сосредоточиться на информации, что несла в себе книга, так как в голову постоянно лезли ненужные мысли. В конце концов, со страдальческим стоном отбросив в сторону книгу, я повалилась на кровать. Перед глазами то и дело проносились события сегодняшнего дня, начиная с поцелуев дяди и заканчивая явлением Илайра. Последний, на данный момент, беспокоил меня больше всего. Да чего уж там, он просто пугал. Мне с трудом удалось совладать со своими эмоциями и остаться спокойной, в то время как все инстинкты побуждали вскочить и бежать от него как можно дальше. Рациональную причину подобного я найти не могла, и мне просто пришлось списать все на ту самую «интуицию» о которой упоминал Рисар.
И да, из-за всего услышанного, я начала искренне переживать за Элисара. Доверять тому, кто в любой момент может воткнуть нож в спину… Опасно. С другой стороны этот Илайр обещал помочь в поисках тех, кто в прямом смысле этого слова убил прошлую владелицу этого тела. Я хотела узнать ее историю, пусть даже она будет полна боли и несправедливости.
«Теперь это мое тело, и я ответственна за все, что может произойти».
Вслед за этим пришла другая не менее пугающая мысль. А вдруг все это временно? Вдруг, в один из дней я проснусь не здесь, а в своем мире? И все эти потрясающие полгода, проведенные в мире таких необыкновенных сиринов, окажутся всего лишь сном, бредом воспаленного сознания.
«Не хочу».
Я полюбила этот мир, полюбила дорогих мне сиринов. Я буквально обрела второй шанс. Шанс на новую жизнь. Шанс на счастье. И я не смогу вернуться к прошлой жизни, пусть там и будет Сэм. Стоит честно признать, как бы я его не любила, но он не сможет заменить мне ни Хассира, что так старательно пытается стать для меня хорошим отцом, ни Иссаи, моей первой за всю жизнь подруги, ни… Элисара. И пусть у нас с ним нет никакого будущего, пусть начало наших отношений окрашено негативными красками, он все равно мне дорог. Порочная страсть или что-то большее? Не знаю, но обязательно в этом разберусь.
От мыслей отвлек легкий стук в дверь, в которую, не дожидаясь моего ответа, вошла служанка с небольшим подносом в руках.
— Тиэ Лиэра, меня попросили отнести вам горячее молоко с медом и печеньем. Разрешите?
— Да, конечно, проходи! — мигом оживилась я.
Дождавшись, пока уже знакомая мне служанка, поставит на прикроватный столик поднос с вкусняшками и выйдет из комнаты, я нетерпеливо схватила первую попавшуюся печеньку, ароматно пахнущую какими-то сладкими специями, и, не церемонясь, целиком закинула ее в рот.
Пару секунд… и краткий миг блаженства от рассыпчатого теста и медово-горчичных нот. Подобное печенье я уже как-то пробовала в исполнении нашего повара, а значит, это какой-то местный традиционный рецепт, как пахлава или рахат-лукум в Турции.
К стакану с молоком я приступала не так охотно. Признаюсь честно, с самого детства ненавидела его вкус, но тут понадеялась, что мед как-то сгладит общую картину. Зря. В другом мире молоко все так же оставалось молоком, пусть и отличал его легкий голубоватый оттенок. Молочно, сладко, еще и горечь какая-то на языке чувствуется.
Не допив и половины, я с большим удовольствием вернулась к печенью.
Понять, кто одарил меня такой приятностью перед сном, не составило труда. Да и кому, кроме как Элисару, вообще это нужно?
Не оценить сей заботливый жест я просто не могла. На губах привычно появилась не так давно знакомая мне улыбка: «дура-дурой», а в животе робко вспорхнули первые бабочки. Последних я постаралась сразу задавить дихлофосом здравого смысла, напомнив, что мужчину для влюбленности мы выбрали совершенно неподходящего, но то ли бабочки были закаленные, то ли дихлофос неподходящий, но противное чувство подступающей влюбленности и не собиралось уходить.
Так я и засыпала с противно колотящимся сердцем, треклятыми бабочками в животе и сумбурными мыслями.
Если б я только знала, что это только начало…
Глубокая ночь. Лиловый свет луны робко пробирается в комнату, слегка освещая окружающее пространство и придавая ему определенную мистическую атмосферу. Впрочем, мне не до этого. Трудно дышать. Жар, раскаленной волной проносится по телу, и кажется, что по венам кипя и пенясь, бежит обжигающе горячая лава.
Сердце стучит так, что слышно даже в ушах.
Надо встать…попить воды…Не могу…
Через полчаса от жара не осталось и следа. На место него пришел ужасный озноб. Меня трясло как карманную собачонку, пока я, хныча, закутывалась в одеяло. Что же это такое, неужели я чем-то заболела? Не хочу…
Увы, когда еще через какое то время я начала задыхаться, скребя ногтями по горлу в попытке сделать хоть вдох, пришло понимание: так заболеть невозможно. Меня отравили.
До конца осмыслить это я не смогла: от явного недостатка кислорода голова начала мутнеть, перед глазами поплыло. Кажется, я даже куда-то ползла, недолго правда. Удар о холодный пол окончательно выбил весь воздух из груди.
Ужас и чувство беспомощности смешались в удушливую волну. Слезы сами хлынули из глаз. Я не хотела умирать. Я не хотела ТАК умирать.
Когда в груди начало жечь так, что хотелось кричать, дверь в комнату неожиданно открылась, чтобы пропустить гибкую фигуру дяди.
Это последнее что я видела, прежде чем потерять сознание.
Во тьме было хорошо: ничего не болело, ничего не беспокоило, жаль только продлилось это состояние недолго.
В сознание возвращалась урывками. Помню, как меня трясли, будто я тряпичная кукла. Помню отчаянный шепот:
— Дыши, хорошая моя, только дыши!
Помню, как в рот заливали нечто небольшое, склизкое и прилипающее к языку и небу. В голове сразу возник образ маленького осьминога, что всеми восемью щупальцами цеплялся за гортань, не желая быть съеденным. Образ получился столь ярким, что заставил щедро поделиться своим глубоким внутренним миром с окружающей действительностью.
На очередную попытку напоить меня чем-то мерзким я взмахнула рукой, с удовольствием слыша звук разбитой склянки. Дышать я все еще не могла, но позволить залить в себя ЭТО тем более.