Второй шанс
Шрифт:
– Болеете вы, дяденька, – безучастно проинформировала его гадалка и ткнула длинным тонким пальчиком в карту с нарисованной на ней смертью. – Но об этом вы и сами знаете, а вот о…
Не поднимаясь с колен, Эрика скользнула по полу к креслу, на котором сидел мужчина, оперлась о его колени и, приблизившись к его уху, одними губами, без звука четко выговорила слово «ребенок».
– Врешь, гнида! – как от удара, отшатнулся от нее мужичок, грозно нахмурившись и сверкая глазами. – Я тебя за такой базар своими руками придушу, бикса малолетняя, чтоб и помыслить такого не смела…
Разумнее всего завравшейся девушке следовало бы испугаться угроз Крокодила, повиниться, признать ошибку и умолчать о своем знании, но это было не в правилах Эрики: она могла что-то недосказать о будущем, немного приукрасить или смягчить неприятное известие, но скрывать от человека его же собственное прошлое… Зачем? Прошлое уже произошло и его никому не удастся изменить!
– Вот, это вы зря, дяденька! – слегка обиделась Эрика. – Я никогда не вру своим клиентам – мое дело говорить правду и напоминать им об их же «грехах», а как они ее воспримут родимую – меня не касается. К тому же прошлое – «дела давно минувших дней»… – девушка приблизила свое лицо к серому морщинистому лицу вора в законе, крепко взяла его за руки, и мужчина, встретившись с ней глазами, вздрогнул.
Их с «девкой-гадалкой» будто накрыла глухая полупрозрачная волна, отделяя от реальности. В глубине карих бездонных глаз девушки, привезенной ему на забаву, возник белый увеличивающийся в размере экран, и на нем, как в старом немом кино, быстро-быстро промелькнула вся его жизнь, остановившись только один раз – в том месте, когда он вылезает из окна старого деревянного дома.
Это было очень давно, больше тридцати лет назад, в его разбитной, бесшабашной молодости, когда он вышел из тюрьмы после не первой уже отсидки и приехал домой в маленький городок. Родные встретили его не ласково и через две недели потребовали съехать из родного дома – чтобы не позорил родственников. Собрав нехитрые пожитки, Глеб Нильский уехал в деревню к своему крестному – дальнему родственнику отца, с дочкой которого у него тогда случился короткий и бурный роман…
– Вот вы и вспомнили, дяденька, – усмехнулась Эрика, заметив удивленно вскинутую бровь «клиента». – И задумались о прошлом, и засомневались в своей уверенности.
– Нет, этого не может быть! – не обращая внимания на неуважительную усмешку, возразил Нильский. Возразил самому себе, а не девушке-гадалке.
– В жизни все возможно, – философски заметила юная предсказательница, бережно собирая свои карты Таро в колоду. – «Вы получили шанс еще при жизни исправить зло, содеянное вами…» – иногда, тот кто наверху, преподносит такие сюрпризы, что не знаешь, благодарить его за это или…
Другая мохнатая бровь вора в законе поползла вверх и скрылась под козырьком кепки – его давно перестали удивлять люди и их поступки, а эта девушка в цыганской одежде удивляла его все больше и больше. Удивляла и озадачивала одновременно – в девушке-гадалке Крокодил чувствовал некое несоответствие между ее внешностью и внутренним содержанием. И он тут же решил, что об этом несоответствии подумает позже, на досуге, а сейчас его больше волновал собственный «сюрприз», преподнесенный ему в конце жизни «тем, кто наверху».
– Но как такое возможно? Почему она не сказала мне?..
– А это, дяденька, уже ваши проблемы – я лишь приоткрыла вам завесу прошлого и показала то, чего вы, по тем или иным причинам, не знали. Остальное зависит только от вас: захотите знать – узнаете, а не захотите… Вам решать. Кстати, с вас, дяденька, тысяча долларов за… развлечение.
Скривившись, то есть улыбнувшись, Глеб Нильский кивнул одному из своих телохранителей, и тот, достав из кармана пиджака толстенный кожаный бумажник, по одной выудил из него десять стодолларовых купюр. Протянул деньги гадалке, ни вздохом, ни движением, не показывая какие страсти бушевали у него в душе (на эти деньги в его родном кишлаке можно безбедно жить целый год!) – каждую бумажку он словно с кровью отдирал от своего сердца.
– Гран мерси, – принимая деньги, с французским прононсом поблагодарила Эрика здоровенного телохранителя Крокодила, повернулась к «дяденьке», сделала элегантный книксен, двумя пальчиками рук растянув цветастую цыганскую юбку, уважительно-церемонный поклон головкой (воспитанница «Института Благородных девиц» да и только), и, задрав широченную юбку и сунув деньги в карман подвернутых джинсов под юбкой, не прощаясь, пошла к выходу.
– Если ты кому-нибудь заикнешься об этом… – прошипел ей в след мужичок, подавшись вперед и вцепившись в ручки кресла.
Обернувшись у двери, Эрика выразительно-презрительно дернула плечиком и делано печально вздохнула:
– Поспешите с поисками, дяденька, до Нового Года можете и не дожить!
Это «развлечение» произошло около трех недель назад, но вор в законе не забыл ни одного слова из их разговора с гадалкой, помня и мучаясь неизвестностью. Когда мука стала совсем нестерпимой, он приехал во Владимир. Приехал и потребовал привезти к нему ту же юную цыганку-гадалку. Братки бросились выполнять приказание, но вернулись с пустыми руками, чем очень разозлили вора в законе – он привык получать все, что хотел сразу и без проволочек.
Словно тигр в клетке, Глеб Нильский метался по огромному загородному дому, останавливался и задумчиво смотрел на мягкий стул на изогнутых ножках, на котором в прошлый раз так смиренно сидела «малявка», сложив на коленях изящные руки с тонкими аристократическими пальцами. Ему хотелось выть от собственной недальновидности и бессилия – почему он тогда так испугался этой «опасной» новости и ничего не узнал о своем собственном ребенке: где он, что он! Сейчас за информацию о ребенке он готов был заплатить огромные деньги!
Полцарства за информацию!
Ему самому так и не удалось найти дочь своего крестного отца. Все, что выяснили о ней, уместилось в несколько строчек рукописного текста ее сестры: «Через три месяца после вашего отъезда в Москву Лида собрала вещи и уехала из деревни. Куда уехала, мы до сих пор не знаем. Никто из соседей и знакомых после отъезда ее не видел…».
Вот и вся информация! Пропала девка, как в воду канула!
Крестный с женой погоревали, поплакали, но особо переживать было некогда – было у них еще пятеро детей мал мала меньше, да огромное хозяйство.
Глеб Нильский поднял на ноги всех своих осведомителей, подключил к поиску Лидии Волошиной не только криминальные, но и правоохранительные структуру, однако результатов поиски пока не дали – слишком много времени прошло с той поры: навели справки, поспрашивали соседей и поиски постепенно заглохли.
И снова стали закрадываться в душу Крокодила сомнения: может, наврала все гадалка, чтобы заинтересовать его и выманить такую огромную сумму денег?! Хоть сам он к деньгам не прикасался, но счет деньгам знал!