Чтение онлайн

Карина спустилась через десять минут, ведя Илью за руку. Скромная, в закрытом платье, с пучком на голове. «Мадонна», мать ее.

— Алиса Валерьевна, вы такой пирог испекли! Пахнет обалденно, — пропела она, усаживая Илью за стол. — Марат Эдуардович будет?

— Должен подойти, — ответила я, разрезая пирог.

Марат появился через полчаса, когда мы уже поели. Чему-то улыбался, смотрел на Карину. Мельком, но я заметила. Взгляд мужчины, которому нравится женщина. Раньше он так смотрел только на меня.

— Как дела? — спросила я, подавая ему чай.

— Отлично. Руслан предлагает новый проект, будем пахать, — он чмокнул меня в щеку и уткнулся в телефон.

— А мы с Кариной хотим в парк, погулять, — сообщил Илюха. — Она обещала научить меня на самокате кататься.

— Отлично, — я заставила себя улыбнуться. — Идите.

Они ушли. Я осталась на кухне одна, перебирать посуду и пытаться заглушить в себе растущее, липкое чувство. Я не ревновала. Я чувствовала себя лишней в собственном доме. Приложением к ребенку и мужу. Функцией.

Ночью, когда Илья уснул, а Марат пришел в спальню, я решила взять инициативу в свои руки. Скинула пеньюар, прижалась к нему, поцеловала.

— Я соскучилась, — прошептала я.

Он вздохнул. Вздохнул, как от тяжелой работы.

— Аля, я дико вымотался сегодня. Давай завтра?

— Ты вчера тоже вымотался. И позавчера, — я отстранилась, глядя ему в глаза.

— Ну прости, малыш. Работа. Ты же знаешь, я тебя люблю. Просто сейчас аврал. Дай мне поспать.

Он отвернулся к стене и через пять минут уже сопел. А я лежала и смотрела в потолок. В голову лезли дурацкие мысли. Может, я уже не нужна ему как женщина? Может, я перестала его возбуждать? Может, дело во мне?

Я встала, накинула халат и пошла на кухню пить воду. На лестнице я услышала звук. Приглушенный смех. Из кабинета Марата. Я подошла ближе. Дверь была плотно закрыта, но сквозь щель пробивался свет.

Я замерла. Сердце заколотилось.

Я услышала голос Карины. Она смеялась.

— Ой, Марат Эдуардович, вы такой шутник.

А потом его голос, низкий, воркующий:

— Иди сюда, мелкая.

Я застыла, прижавшись лбом к холодной стене. Что там происходит? Почему она в его кабинете ночью? Я сжала кулаки, готовая ворваться и устроить скандал.

Но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Карина с подносом в руках. Увидев меня, она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Ой, Алина Валерьевна, напугали! Я чай относила Марату Эдуардовичу, он работает, просил покрепче заварить. Вы тоже не спите?

Она говорила громко, чтобы он слышал. Я заглянула в кабинет. Марат сидел за столом, перед ним горел монитор, горой лежали бумаги. Он поднял на меня усталый взгляд.

— Аля? Что-то случилось? Илья?

— Нет, — ответила я, чувствуя себя дурой. — Воды попить.

— Ложись, я скоро приду, — бросил он и снова уткнулся в документы.

Карина прошмыгнула мимо меня вниз. Я осталась стоять в коридоре. Нервы успокоились, но осадок остался. Чай, значит. Ночью. Для работающего мужа.

Дура, сказала я себе тогда. Он работает, она прислуга. Ты себя накручиваешь.

Но внутри, в самой глубине, что-то уже знало правду.

Настоящее

Я смотрел на Карину, стоящую в дверях кабинета, и хотел ее придушить. Своими руками. Медленно. Эта сучка решила поиграть в благородство? Или в месть? Зачем она ломится с признаниями?

— Не надо ничего рассказывать, Карина, иди к себе, — рявкнул я, пытаясь сохранить контроль.

— Нет, Марат Эдуардович, хватит врать, — она покачала головой, и в ее глазах блеснули слезы. Актриса, блин. — Алина Валерьевна имеет право знать.

— Я слушаю, — голос Алины звучал мертвецки спокойно. Это было страшнее крика.

Карина вошла в комнату, встала рядом со мной. Ближе, чем следовало. Демонстративно близко.

— Это началось полгода назад, — заговорила она, глядя прямо на Алину. — Я зашла к нему в кабинет вечером, предложила массаж. Просто массаж! Я хотела помочь, он так уставал. А он… он набросился на меня. Сам.

— Заткнись! — рявкнул я.

— Не заткнусь! — неожиданно резко ответила она. — Я пыталась отказаться, честно! Но он сильнее. Он сказал, что если я расскажу, он меня уволит и сделает так, что меня никто на работу не возьмет. Что я останусь на улице. Я испугалась. И потом… потом я сама не знаю, как это вышло. Мне стало его жаль. Он так несчастен с вами, Алина Валерьевна.

Алина стояла, вцепившись в спинку кресла. Ее лицо было белее мела.

— Что значит «несчастен со мной»? — выдохнула она.

— Ну посмотрите на себя! — Карина всплеснула руками. — Вы вечно недовольная, уставшая. Секс у вас раз в месяц, и то по праздникам. Мужчине нужно внимание, ласка, а вы… Вы только Ильей и живете. А он, между прочим, мужик! Ему нужно, чтобы женщина хотела, горела, чтобы рот был занят не разговорами, а делом!

— Тварь, — прошептала Алина.

— Это не я тварь, — парировала Карина. — Это вы свою семью проср… ли. Я его полюбила. По-настоящему. И я не виновата, что он выбрал меня. Хотя бы на час, на ночь, но выбрал.

— Замолчи! — я шагнул к ней, но Алина меня остановила.

— Стой! — крикнула она. Глаза ее горели бешеным огнем. — Пусть говорит. Я хочу знать, какой ценой покупалось мое спокойствие. Где вы это делали? Здесь? В моей гостиной? В моей постели?

— В вашей постели было бы слишком нагло, — Карина усмехнулась. — Хотя он звал. Но я отказывалась. В основном в его кабинете. На столе, на ковре, на подоконнике. Один раз — в бассейне, когда вы с Ильей уехали к бабушке.

У меня внутри все оборвалось. Она не просто признавалась, она уничтожала Алину. Хладнокровно, смакуя детали.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я тихо. — Чего ты добиваешься?

Карина посмотрела на меня, и в ее взгляде промелькнуло что-то безумное.

— Я хочу быть с тобой, — сказала она просто. — По-настоящему. Не тайно. Я хочу просыпаться с тобой, завтракать, гулять с Ильей. Я хочу стать твоей женой. И я имею на это право.

— Ты имеешь право? — Алина вдруг засмеялась. Нервно, истерично. — Ты, поломойка, которую я пригрела, имеешь право на моего мужа? На моего сына? На мою жизнь?