Чтение онлайн

Евгений

 Неделя на работе началась сложно – дало о себе знать отсутствие последних дней. Пришлось разбирать ворох бумаг и кучу писем. Я даже не сразу заметил посылку. Отложив все остальные письма, я вскрыл коробку. Внутри была вазочка с листками и стопка писем. Я вспомнил, что это. Сердце сжалось от боли. Это последнее послание от Дины.

Достав из вазы один свернутый листок, прочитал надпись: «Не бойся кого-нибудь потерять. Люди, предназначенные судьбой, не теряются. Те, которые теряются, предназначены для опыта».

Еще листок: «Любить, когда все хорошо – проще простого, а ты попробуй любить, когда все плохо».

Еще: «Каждому человеку, которому ты даришь доверие, ты даешь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить».

Я не мог остановиться и все доставал один листок за другим. Потом перевел взгляд на пачку писем, почти все они были для Дашки и одно для меня. Взяв его в руки, я так и не решился открыть. И тут я услышал шум в приемной, Лена с кем-то ругалась и через секунду дверь моего кабинета распахнулась.

Злой горгульей ко мне влетела Юля, за ней следом вбежала испуганная Лена. Я быстро закрыл крышку коробки и убрал ее в стол.

– Лена, все хорошо, - девушка кивнула и вышла, закрыв дверь.

Я перевел взгляд на раскрасневшееся лицо Юли, в ожидании тирады.

– Это правда? – взвизгнула она.

– Смотря, что ты имеешь ввиду, - устало сказал я.

– Ты опять с этой? – Юля плюхнулась в одно из кресел. – Как же так, Женя? Я думала, что ты вернулся ко мне.

– Юля, я к тебе не возвращался, то что мы с тобой один раз поужинали и переспали – ничего не значит.

– Ничего не значит?!! Как ты смеешь так поступать со мной?!! – кричала Юля.

Я скривился, у меня сейчас голова лопнет от ее криков. Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, в ожидании дальнейших обвинений.

– Я все тебе прощаю. Сколько еще мне тебя ждать? Я думала, что это все – ты ко мне окончательно вернулся. Ты же все время ко мне возвращаешься, потому что ты мой.

– Юля, я никогда не был твоим. И то что ты всегда оказываешься рядом – это только твоя заслуга. Я тебя только принимаю как должное, так как ты мне это позволяешь. Я никогда не любил тебя, и не полюблю.

– Нет! Это не правда! Ты меня любишь! И только меня!

– Я тебя не люблю. Пожалуйста, давай прекратим все это.

– Нет! Ты еще пожалеешь! – Юля вскочила с кресла, - Ты все равно будешь только моим. Чего бы мне это не стоило.

Юля выскочила из кабинета, оставив меня с неприятным осадком в душе. Похоже, девушка тронулась умом. Я всегда замечал, что она с какой-то паранойей относится ко мне, но ее последние слова звучали жутко. Надеюсь, что это только пустые угрозы.

В обед я поехал к Дине в больницу. Василий Иванович боится ее отпускать домой, говорит, что если у нее начнется приступ, то решающей будет каждая секунда. Я уже не знал, как разнообразить досуг Дины, чтобы она сильно не скучала. Даже привез ей ноутбук и попросил помочь мне с одним из проектов. У нее так глаза загорелись, как будто я ей вагон клубничного мороженного пригнал.

Подходя к палате, услышал ругань. Похоже, что сегодня что-то с биомагнитным излучением - все не в духе. Зайдя в палату, увидел картину – Дина стоит спиной к окну, рядом с кроватью медсестра Раиса, в руке которой шприц.

– Чего буяним? – спросил я.

– Дина не дает мне сделать ей укол, - раздраженно махнула в сторону Дины медсестра.

Я перевел взгляд на Дину.

– Не нужно мне ничего делать, - сиплым голосом возразила она, неуклюже стирая со щек слезы.

– Раиса, дайте нам пять минут.

Медсестра кивнула и вышла из палаты.

Я сел на кровати и похлопал рядом с собой. Дина покорно селя рядом, сложив руки на коленях.

– Ну что такое? – ласково спросил я.

– Я не могу больше терпеть эти дурацкие уколы, - она подняла на меня взгляд, и я не удержавшись, вытер ее щеки от слез большими пальцами.

– Эти уколы помогают тебе выздороветь.

– Я понимаю, но больше не могу терпеть эту боль. Ты посмотри на мои руки, - она задрала рукава, показывая мне вены, - как у наркомана уже.

На венах действительно были жуткие синяки разных цветов – от фиолетового до желтого.

– А попа? Показать тебе мою задницу?

– Мне бы очень хотелось посмотреть, но не сейчас, - я еле сдерживался, чтобы не улыбнуться.

– Ну и правильно, что не хочешь, - Дина опять начала плакать, - моя задница уже как решето. Ни одного живого места. Мне даже в туалет скоро не нужно будет ходить, все и так будет выливаться.

Я не удержал улыбку, и крепко взяв ее за талию, усадил к себе на колени.

– Ну не плачь, - укачивая Дину как ребенка, я поцеловал ее в макушку, - нужно еще немного потерпеть.

– Не могу, не могу, - только и шептала девушка.
– Я устала от этой постоянной боли. Я хочу уехать отсюда.

– Пока рано, Василий Иванович не разрешает.

– Тогда я сбегу, - решительно сказала она, поднимая голову и чуть не выбив мне зубы.

– Куда? – усмехнулся я.

– Какая разница? – на полном серьезе сказала она. – Подальше отсюда.

– Ладно, я тебе обещаю, что прямо сейчас пойду поговорить с Василием Ивановичем. Но сегодняшние процедуры нужно закончить. Договорились? – разговариваю как с дочкой.

Дина кивнула, и я ее пересадил на кровать. Выйдя из палаты, подозвал медсестру и извинился за поведение Дины.

Василия Ивановича мне удалось уговорить забрать Дину домой, под свою опеку и при условии, что с ней все время кто-то будет находиться рядом. Хотя ему это явно и не хотелось. Но после того как я ему рассказал как ей тяжело, он сдался.

Зайдя в палату, я обнаружил Дину лежащей на животе и с грелкой на попе. Сев на корточки рядом с ее лицом, я провел пальцем по ее щеке, убирая оставшуюся влагу. Дина с трудом открыла глаза и с такой мукой посмотрела на меня, что мне захотелось забрать ее боль себе.

– У меня хорошая новость, - наигранно веселым голосом сказал я. – Василий Иванович сдался, сегодня я тебя заберу.

Дина распахнула глаза шире и даже подскочила, но тут же поморщилась и схватилась за попу прижимая грелку.

– Спасибо тебе,- прошептала она.

– Но тебе придется жить у нас дома.

– Зачем? – с непониманием уставилась на меня Дина.

– Потому что ты должна быть под наблюдением 24 часа в сутки.

Дина задумалась и начала кусать нижнюю губу.

– А что скажет Елена Алексеевна?