Второй визит (Дом дверей - 2)
Шрифт:
И это был человек рослый! Чернокожий, в безукоризненном мундире USMP
***
А перед ним находился Джек Тарнболл в потрепанной армейской полевой форме со все еще заметными темными пятнами на плечах, где прежде красовались погоны и знаки различия. Джек Тарнболл, агент.., с полуторадневной щетиной, со сложенным автоматом на плече, с зажатой в руке клешней в хитиновой броне и затуманенным, но все же диким взором на исхудалом лице, выражавшим откровенное недоверие собственным глазам.
– Ты в порядке, приятель?
– крякнул капрал.
– Нет, - сразу же ответил Тарнболл. И тут же, едва переводя дыхание:
– Да. Я.., со мной все в порядке.
Поскользнулся, вот и все. Мокрый тротуар.
– Он пожал плечами, усмехнулся, попытался вернуть взбаламученные чувства в какое-то подобие упорядоченности.
Капрал кивнул, сузив глаза:
– Таким он и становится, когда идет дождь, - заметил он.
– Так что же здесь происходит?
– И взглянув на оружие на плече у Тарнболла, еще больше нахмурился.
– Вы ведь военный, верно? Может быть, лягушатник?
Это дало Тарнболлу возможность отбрехаться.
– Брит, - тут же поправил он. И, гадая, какое же полагается наказание за незаконное присвоение себе офицерского звания в разделенном городе, который официально все еще считался оккупированным:
– Я - полковник Джек Тарнболл из разведкорпуса.
– Потому что, он, конечно же, не имел такого чина ни сейчас, ни вообще когда-либо.
Капрал чуть выпрямился и отпустил руку спецагента:
– Да, сэр!
– рявкнул он, и снова посмотрел на Тарнболла.
– Э, это как-то связано с той военной игрой, которую проводят на стадионе?
– Он имел в виду Олимпийский стадион 1938 года, штаб-квартиру английского сектора Берлина. Еще одна возможность отбрехаться.
– Вы хорошо осведомлены, капрал, - одобрительно произнес спецагент.
– Я и не подозревал, что американцам известно об этом... Но да, я лидер команды "беглецов в розыске".
– Что в некотором смысле могло быть близко к истине.
Капрал покачал головой.
– Ну, слыхал я, что вы, бриты, играете жестоко, но...
– Он снова покачал головой, окинув взглядом Тарнболла.
– В любом случае, могу ли я что-нибудь для вас сделать, сэр? Могу я вам чем-нибудь помочь?
– Нет, - покачал головой Тарнболл и снова передумал:
– Ну, есть одна малость.
– Да, сэр?
– У вас есть с собой полицейский блокнот?
– Да, сэр, - и извлек его.
– Мне нужно доказательство, что я был здесь, - пояснил ему Тарнболл. Своего рода график движения, контрольный пункт, понимаете?
– Разумеется. Так что же я могу сделать?
– Запишите: "Видел полковника Джека Тарнболла около Банхоффа <Банхофф (нем.) - вокаал.> "Шарлоттенберг", Берлин", - продиктовал спецагент.
– И проставьте дату и время, а потом распишитесь.
– И когда капрал закончил:
– А теперь вырвите эту страничку и отдайте ее мне.
***
– Э-э?
– нахмурился рослый ВП.
– Но, полковник, это же будет повреждением официального документа, сэр.
Тарнболл кивнул.
– Это ничего - я распишусь на следующей страничке, как изъявший. Сколько у вас вообще-то подписей полковников, капрал?
– Ни одной!
– усмехнулся тот.
– Вплоть до этой минуты.
Тарнболл взял вырванный из блокнота листок, посмотрел на время и дату: 18:00 часов, 24 апреля 1970 года. И это решало вопрос. Но теперь он покачнулся, когда до него, наконец, дошло все, что вытекало из данной ситуации. И громадный капрал участливо спросил:
– Вы уверены, что с вами все в порядке, сэр полковник?
"Нет, черт возьми!" - хотел сказать Тарнболл, но сказал вместо этого:
– Да, я в порядке. Просто устал и проголодался.
– Он похлопал себя по карманам.
– Беглецам ведь не выдают каких-то денег, понимаете?
Капрал откинул в сторону полу плаща, вынул пачку денег и усомнился:
– А разве это не будет считаться нечестным?
– Вовсе нет, - заверил его Тарнболл.
– Это называется инициативой. А уж чего-чего, а ее-то у меня в избытке.
– "Чертовски верно!"
– Двадцати хватит?
Двадцать дойчмарок? В Берлине 1970 года? Несколько кружек пива, чертовски хорошая закуска, место в "клоповнике" и завтрак на следующее утро - ну, если будет какое-то следующее утро. Но он для виду принялся отнекиваться:
– Нет, я не могу этого сделать, - отказался было Тарнболл, и спросил себя: "Что? Почему бы, и нет, черт возьми? Он же не настоящий! Он лишь то, как мне запомнилась обстановка, вот и все".
– Разумеется, можете, сэр полковник. Я хочу сказать, для меня это будет честью. Моя фамилия у вас на листке есть. Когда игра закончится, вы можете прислать мне двадцатку.
– Вы чертовски хороший парень, капрал, - пожал ему руку спецагент.
– И может быть, я смогу вас куда-то подбросить?
– Рослый негр кивнул на улицу, на стоящий там, у тротуара, "воронок" ВПСШ. И Тарнболл сразу же понял, куда ему хочется отправиться больше всего на свете и прямо сейчас. О, ему действительно хотелось бы отправиться туда, где бы там ни находилась Миранда. Но, поскольку он даже не знал, где это, то должно сойти и то, другое местечко. Пиво, закуска, "клоповник" и завтрак, все в одном флаконе. Если дело протянется столь долго. Если не случится ничего, мешающего ему протянуть столь долго.
– Э, "Альт Дойчехаузе"?
– вопросительно посмотрел он на капрала.
И негр снова нахмурился:
– То заведение? Туда не положено ходить военным, сэр полковник.
– Верно, - согласился Тарнболл.
– Именно потому-то никто и не будет ожидать обнаружить меня там. И это мой следующий контрольный пункт. Он здесь как раз по пути, понимаете? Но, видите ли, я не могу позволить себе, чтобы меня увидели входящим туда. Эй, гляньте-ка на меня! Ведь сразу же видно, что я из "беглецов"?
Капрал помог ему забраться в машину, своего рода "черный воронок", и сам занял сиденье водителя. Позади них, в клетке, составлявшей основную массу этого автофургона, двое сильно избитых чернокожих солдат в форме, американцы, глянули на Тарнболла через забранное стальной решеткой окошечко.
– Дерьмо, - выругался под нос один из них.
– Нас там, куда не положено ходить, забирают, - а его туда доставляют!
– Привилегия звания, солдат, - уведомил его Тарнболл и задвинул дверку окошечка у него перед носом.