Чтение онлайн

Явно какой-то эхо-сигнал или эхо-сигналы.

Или, может быть, нечто иное? Может быть, нечто совершенно иное...

***

У аэродрома имелись ворота, и на перекладине, сгорбившись, сидел министр Джилла, Джордж Артур Уэйт (якобы "нижестоящий" в министерстве обороны, но Спенсер знал, что это всего лишь уловка с целью придать его посту некую степень неясности). Красивый и небрежно одетый, разгуливавший без галстука, с расстегнутым воротником шелковой желтой рубашки, видневшейся из-под легкого серого пиджака, Уэйт походил на молодого богатого бездельника - что-то типа всезнайки-подростка, который так толком и не повзрослел. Джиллу подумалось, что, если прищурить глаза, можно увидеть пресловутую сорочку, в которой родился Уэйт.

Вытянув длинные ноги и легко спрыгнув с ворот, Уэйт встретил автомобиль. Позади на аэродроме стоял вертолет, лопасти его винта медленно вращались в ожидании.

– Спенсер, - улыбнулся Уэйт льстивой улыбкой и протянул руку Джиллу, когда тот вылез из машины.

Они обменялись рукопожатиями, и Джилл сказал:

– Джордж, ты по-прежнему выглядишь как плейбой.

Да, самый натуральный плейбой. Ничего консервативного не было в этом субъекте. Никакого костюма в тонкую полоску или котелка, ни сложенного зонтика, ни свежей "Тайме". Длинноногий, сладкоречивый, подающий-большие-надежды-ничего-особого-не-делая Джордж Артур Уэйт. Или иногда "король Артур" - для своих подчиненных (вероятно, из-за присущей ему язвительности, вполне способной сравниться по остроте с Экскалибуром). Надо сказать, что внешность Уэйта была очень обманчивой...

Покуда Джилл окидывал быстрым, но внимательным взглядом министра, Уэйт, в свою очередь, изучал его - и не только видимое глазу.

При росте где-то в пять футов одиннадцать дюймов Спенсер Джилл был дюйма на два пониже Уэйта, но гораздо массивнее. И при тридцатисемилетнем возрасте он был на три года старше министра. Джилл, однако, выглядел на сорок с лишним (редкая болезнь крови - ныне четыре года как в состоянии ремиссии и, надо надеяться, исчезнувшая навсегда - успела состарить его организм). За слегка изогнутыми чувственными губами прятались ровные белые зубы, нос - прямой и узкий, высокий лоб, бледная кожа (следствие болезни), песочного цвета волосы с вкраплениями седины. Непроницаемые глаза, способные быть в какой-то миг зелеными, а в следующий - уже серыми. В целом, в его внешности усматривалось что-то загадочное. Что едва ли могло удивлять.

Девятнадцать лет назад к нему, еще юнцу, пришла известность: в нем признали новый феномен, квантовый скачок природы, старающейся не отстать от науки.

Джилл "понимал" машины. Его прадед по отцовской линии был инженером, и это казалось единственной причиной того фокуса, что сотворили с ним гены. Хотя, чем бы там ни занимался его прадед, вряд ли это могло объяснить феноменальные способности Спенсера.

"В наш век компьютеров, - писал один эксплуатирующий сенсации журналист, - обязательно должны быть умы, подобные компьютерам! У этого юноши ум именно такого рода". Журналист, естественно, напутал: мозг Спенсера Джилла был вовсе не таким. Скорее, юноша понимал компьютеры, да и все другие виды машин, "слушая" и чувствуя их. В восемнадцатилетнем возрасте он обратил на себя всеобщее внимание, описав мобайлы и механизмы Хита Робинсона <Уильям Хит Робинсон (1872-1944) - английский карикатурист, любил рисовать нелепые по сложности устройства машины и механизмы.> и назвав их при этом "бездушными монстрами Франкенштейна". Он не понимал их, потому что они сами не могли себя понять.

– Будь они людьми, - заявил тогда Спенсер, - они были бы идиотами...

На замечание Джилла насчет "плейбоя" Уэйт ответил, в общем-то, искренней улыбкой и сказал:

– Когда я был молодым субальтерном <Субальтерн - самое младшее офицерское звание в английской армии.>, мне пришлось пройти курс САС <САС Спец Авиа Служба - английский спецназ.>, который я, конечно, провалил. Чересчур физическая работа! Но знаешь ли ты, что офицеры САС не носят никаких знаков различия? А их подчиненные обычно не отдают им честь? Это действительно так. А ты догадываешься почему?

Джилл кивнул:

– Такие формальности только помогут определить их в качестве мишеней. А при службе их профиля кому это нужно? Они и без всякой рекламы достаточно выделяются.

– Мир дипломатии во многом такой же, - уведомил его Уэйт, но воздержался от дальнейших комментариев на данную тему. Открыв задвижку ворот и распахнув их, он заметил:

– Четыре года назад, пока ты был занят тем делом Дома Дверей в Шотландии, я работал в Москве военным атташе... э-э.., фактически в разведке. Находясь в бывшем СССР, я, конечно же, был не в курсе многих событий. Но вторжение пришельцев не так-то просто сохранить в тайне, надо смотреть фактам в лицо: об этом узнал весь мир! Во всяком случае, когда я переместился в министерство обороны, в наш собственный, довольно особый отдел, твой.., э-э-э.., высшей степени драматический доклад стал для меня весьма увлекательным чтением. В более недавнее время, даже совсем недавно, мне поручили снова взглянуть на это дело: углубленно изучить все досье, для двойной гарантии, что из него больше ничего невозможно извлечь, понимаешь меня?

Джилл снова ощутил тот же холодок, пробежавший по коже, и спросил, когда они направились к вертолету:

– Насколько недавно? Я имею в виду, когда тебе это поручили?

– Ровно тридцать шесть часов назад, - ответил министр, бросив на Джилла искоса то ли любопытный, то ли оценивающий взгляд.
– И я полагаю вполне естественным, что на меня произвела сильное впечатление роль моего предшественника - э-э-э... Эвида Андерсона?
– в тех предыдущих событиях. Или если не его роль, то, определенно, его последующий упадок.

Джилл кивнул и, пытаясь не поморщиться, поинтересовался:

– Как там у него дела?

Одновременно он гадал, с чего бы это Уэйту так озаботиться "закатом" Андерсона? Министр был не из тех, кто лишний раз побеспокоится заниматься чьими-то проблемами, кроме своих, разумеется.

– На самом-то деле совсем неплохо, - кивнул Уэйт.
– Да, самое худшее он, кажется, преодолел...
– Затем он вздохнул.
– Для министерства от него, конечно, больше толку никакого, и поэтому его отправили на пенсию.

У него, как я слышал, приятный коттеджик где-то в Корнуолле...

Джилл снова принялся покусывать губу. В некотором смысле, он всегда чувствовал себя ответственным за пережитый Андерсоном душевный надлом. Несомненно, он посчитал этого человека более сильным, чем тот оказался на самом-то деле.

– И потому, - продолжал Уэйт, - поскольку любые дополнительные сведения от Андерсона имеют тенденцию быть - ну, знаешь, не внушающими доверия, - то остаешься только ты. Ну и, конечно, мистер Джек Тарнболл. И...
– Он умолк и покосился на собеседника.

– И?
– резко бросил Джилл. Уэйт начинал действовать ему на нервы. Ну почему этот самодовольный маленький засранец не может просто сказать ему, что про исходит? Ладно, поиграем в "угадайку". Спенсер обуздал свое раздражение и стал терпеливо ждать.

– И Анжела, - закончил Уэйт, изобразив на лице удивленное выражение. Анжела Денхольм. Э-э-э, я коснулся обнаженного нерва или чего-то в этом роде?

– Или чего-то в этом роде, - крякнул Джилл и сменил тему.
– Куда мы летим?

– На инструктаж, - ответил Уэйт.
– И инструктировать тебя предстоит мне. А самое удобное место для этого - идеальное уединение вертолета, который следует к твоему дому на острове Хейлинг-Айленд. Таким образом, мы не потеряем ни минуты времени.

– Сказывается твоя подготовка в разведке?
– внезапно спросил Джилл.

– Э-э-э?
– на этот раз Уэйт удивился искренне.

– Ты не можешь выложить напрямик?
– уточнил Джилл.
– Думаешь, нас могут подслушать.., как там, по-вашему, "подсадить жучка"? На этом открытом аэродроме посреди сельской местности во многих милях от чего угодно?!
– Он невесело усмехнулся.
– Думаю, пора тебе : начинать рассказ, пока я не отказался тебя слушать, Джордж. Что здесь происходит?