Чтение онлайн

– В "вертушке", - повторил министр, сохраняя спокойный и невозмутимый вид, и низко пригнулся, проходя под медленно вращающимися винтами.
– Я все тебе расскажу в вертолете. Во всяком случае, все, что сам знаю, и буду ожидать того же от тебя.
– Взгляд мальчишеских глаз Уэйта сделался очень острым, когда он, поднявшись по алюминиевой лесенке, обернулся, чтобы подать Джиллу руку, которую тот резко отверг.
– Да, и кстати, - Уэйт пожал плечами, будто отмахиваясь от неприятного настроя Джилла.
– Я еще не упомянул, что у тебя есть один безумный друг, который хочет быть в этом деле вместе с тобой!

– Хочет быть в этом деле...
– начал было Джилл, но увидел, кто сидит в вертолете, и закончил фразу совсем иначе:

– Что?!

"Безумный друг" оказался не кем иным, как Джеком Тарнболлом. И теперь тот холодок вернулся всерьез...

***

– Как мне представляется, мы все преодолевали пережитое по-разному, сказал Тарнболл, когда они поднялись в воздух. Сказал он это в ответ на вопросы Джилла о том, как он жил, чем занимался, и так далее; но слова его служили также оправданием того, как он выглядел, а видик был еще тот.
– Я преодолевал его с помощью спиртного, - объяснил он, пожав плечами.
– Явно неверное решение. В итоге я "подсел" на алкоголь!

– На тебя это совсем не похоже. В смысле, я ошибся насчет Андерсона мне думалось, что с ним будет все в порядке, - но ты-то ведь совсем из другого теста. Спиртное? Вся наркота, какую ты перевидал в жизни, тебя не затронула, а Дом Дверей превратил тебя в алкоголика?!
– покачал головой Джилл, с сожалением видя, что на деле именно так все и произошло.

Шестифутовый Джек Тарнболл был узок в бедрах, широк в плечах и напоминал настоящую торпеду. Голова крепко сидела на короткой шее. Гриву длинных, .зачесанных назад угольно-черных волос скрепляла серебряная заколка - не признак щегольства, а просто способ не давать им спадать на глаза. А глаза эти с тяжелыми веками отливали голубизной, когда вспыхивали улыбкой или расширялись от удивления. Однако такие улыбки появлялись редко, в то время как морщины на лбу были многочисленными и глубоко врезавшимися. Он, казалось, всегда оставался настороже - тут повлияла, как правильно полагал Джилл, его подготовка по части охраны свидетелей. Его большие, грубоватые руки отличались крайней силой, а также большой быстротой и гибкостью.

Но вернемся к описанию его примечательного лица.

Правая бровь у Тарнболла находилась чуть выше другой, вероятно, из-за длинного, тонкого белого шрама, едва видимого у края глазницы, который натягивал кожу и придавал хозяину постоянно вопросительный вид.

На твердом, угловатом подбородке тоже имелись шрамы, вперемешку с крошечными рябинками. Его кожу некогда покрывал здоровый загар, но теперь она выглядела почти такой же бледной, как у Джилла. И, наконец, нос его несколько пострадал за годы службы в охране свидетелей (или от скандалов в питейных заведениях); он отбрасывал изогнутую тень на полные губы, за которыми скрывались сильные неровные зубы.

Тарнболл в принципе выглядел таким, каким его помнил Джилл. Вот только некоторые признаки выдавали пережитое. Потускневшие глаза говорили о каком-то помрачнении духа, вероятно, от чересчур близкого знакомства с винным духом. Его клинообразный облик самую малость просел в средней части. А его одежда.., она выглядела так, словно он в ней же и спит. Это последнее не являлось для агента слишком уж необычным. Но вот щетина на щеках и подбородке - являлась. Для описания его вида подходило только одно слово неопрятный.

В то же время он, как губка, впитывал замечания Джилла насчет действующего на него Дома Дверей.

– Кого ты обманываешь, Спенсер?
– хмыкнул он.
– Мы все там выше головы навидались такого, от чего запросто могли поседеть.

– Я с этим справился, - ответил Джилл, по-прежнему чувствуя себя виноватым. Джилл знал: сам он смог выжить только потому, что оказался единственным, кто полностью осознал суть происходящего.
– Так же, как и Анжела...
– добавил он и умолк, не вдаваясь в подробности.

– А Андерсон?
– приподнял и так вопросительно задранную бровь Тарнболл. Но когда Джилл собрался ответить, остановил его:

– Не беспокойся. Джордж уже рассказал мне о нем. И послушай, Спенсер, перестань терзаться муками совести! Я лично никогда не винил в своих трудностях никого, кроме себя, - как и в своих ошибках. В любом случае, в данное время я с выпивкой завязал. Давай смотреть правде в глаза: кто же станет доверять пьяному агенту, а?
– И Джек криво усмехнулся.

Джилл хмыкнул, попытался улыбнуться и не сумел.

Он и не догадывался, что так нуждается в Тарнболле, пока не увидел его сидящим в вертолете. Но теперь стало очевидным, что история Уэйта насчет "углубленного изучения" являлась попросту враньем, всего лишь мелкой Деталью некоего сценария.

– Так расскажи мне об Анжеле, - продолжал Тарнболл.
– Вы с ней по-прежнему вместе?
– Но, увидев появившееся на лице Джилла замкнутое выражение, не правильно истолковал его.
– У вас не получилось?

Джилл скосил глаза на Уэйта, который в это время смотрел в другую сторону, и Джек уловил намек. "Машинист" - как он всегда мысленно называл Джилла - не собирался говорить об Анжеле при человеке из министерства. И поэтому Тарнболл быстренько перешел к дальнейшим расспросам:

– А лягушатник - я имею в виду Жан-Пьер Варре? Как насчет него? И тот американец, Клайборн? Он по-прежнему состоит в ОИПЯ: Обществе.., э-э-э ..

– Изучения Паранормальных Явлений, - подсказал ему Джилл и на этот раз прямо посмотрел на Уэйта.
– Я ни с кем не поддерживал связь - ну, за исключением Анжелы. Может быть, министр сможет ввести в курс дела нас обоих? Я имею в виду, насчет всего?
– Поскольку теперь Джилл уже ничуть не сомневался в том, что все это взаимосвязано.

– Отлично, - кивнул Уэйт, - давайте-ка приступим к этому. Но, если вы не против, то персональные вопросы я оставлю напоследок. Спенсер, тебя отправили в "Джорделл-Бэнк" посмотреть на радиотелескоп. С твоим превосходным знанием машин...

– Моей машинной эмпатией, - поправил Джилл.
– Телевизор или реактивный двигатель я, хоть убей, не смог бы сделать никогда. У меня нет даже самого туманного представления о принципе их действия, ну, может быть только самое туманное. Но когда я нахожусь рядом с больной машиной, то обычно могу определить, что именно с ней не в порядке. И у меня есть определенные навыки, когда доходит до управления ею.

– "Больной машиной"?
– нахмурился Тарнболл. Он ни в коем случае не отличался тупостью, но подобные разговоры у него с Джиллом бывали и раньше, и тогда он тоже многого не понимал.

– Больной, малопроизводительной, перенапряженной, сломанной, перечислил Джилл.
– Разве у тебя никогда так не бывало, что, садясь в свою машину и заводя ее, ты слышал бы, как она жалуется? Или, когда ехал на ней, замечал что-то, что тебе не нравилось, и направлялся прямо в гараж? Будь это чья-то чужая машина, ты, наверное, этого и не заметил бы, но у своей машины... ты чувствуешь, когда она заболевает. Ну, именно так и обстоит дело со мной. За исключением лишь одного: это распространяется не только на автомобили, но и на все остальное - во всяком случае, на все механическое. Давай на этом и остановимся. Подробно объяснять будет чересчур сложно.