Чтение онлайн

— Конечно, знаю. Каждого по имени. Гламир умер бы первым, когда пройдет время сражений и когда нужно будет просто быстро бежать. Поэтому он останется здесь.

Галар совсем растерялся.

— Неужели нет никакой надежды на победу? Нельзя ему умирать здесь! Его судьба свергнуть небесных змеев! Его предназначение в гораздо большем!

— Эта победа будет очень важна для детей человеческих, и было бы глупо недооценивать их. Я совершенно уверена, что им удастся удивить нас.

— Да, но разве мы не имеем значения для небесных змеев? Нельзя ведь начинать войну, не будучи уверенным, что ты победишь.

— Я считаю, что в конце концов мы, дети альвов, победим. Бот только я сомневаюсь, увидим ли мы конец войны. Мы не более чем песчинки, подхваченные бурей.

Галар выругался.

— То есть все наши действия бессмысленны?

— Да нет же, — страстно воскликнула Айлин. — Мы подобны искре, от которой разгорается пламя войны.

— Отличная речь перед битвой! Теперь мне хочется, чтобы я не знал всего этого!

— Ты спросил меня, не сражаемся ли мы за кучу помета. Эта война началась, потому что правители обеих сторон боятся. Девантары думают, что дети человеческие не смогут жить без того пропитания, что добывают в Нангоге. А небесные змеи боятся, что следующее, что сделают дети человеческие, — это потянутся в Альвенмарк — как только покорят Нангог. Гора помета — это было действительно проще, но мы сражаемся со страхами властьимущих.

— Зачем ты рассказываешь мне все это? Разве ты не боишься,

— Нет, — не колеблясь, ответила Айлин. — Мне кажется, что у тебя есть некое пристрастие к заведомо проигрышным затеям. Ты хочешь доказать всему миру, что можешь совершить то, что считают невозможным все остальные. Поэтому ты будешь стоять на мосту до последнего. Я рассказала тебе все это, чтобы, говоря с Гламиром, ты был убедителен. Мне все равно, какую сказку ты ему расскажешь, главное, чтобы тебе удалось убедить его остаться здесь. Понимая, что у моста он в любом случае погибнет, ты будешь говорить много убедительнее. Так что работай как следует! — И с этими словами она ушла, а карлик остался стоять на широкой площади.

Галар был озадачен. Она предоставила ему свободу, возможность рассказать Гламиру какую-нибудь лживую историю, чтобы его товарищ поступил именно так, как хочет она. Может быть, Айлин и с ним так же поступила? Раздражаясь все больше, он обошел большой сугроб, закрывавший лестницу. Он будет у моста, чтобы выяснить, где правда, а где — ложь.

— Чего вы там внизу так долго разговаривали? — Гламир стоял с подветренной стороны сугроба и выглядел ужасно замерзшим.

— Она хочет оставить здесь троллей, чтобы они присматривали за этими чертовыми людишками в подвале.

Гламир нахмурился.

— Почему?

— Мы будем сражаться у моста. Она боится, что эти идиоты вооружатся и нападут со спины. По крайней мере, она так говорит. Утверждает, что эта резня после нашего выхода в Нангоге не даст ей спокойно жить, но я не верю ни единому ее слову. Если бы она действительно заботилась о жизнях детей человеческих, то не оставила бы здесь троллей.

Гламир задумчиво почесал бороду.

— В этом что-то есть.

—Ты же помнишь, что сделал Гроц сразу после сражения? Стал жрать! И именно это тролли сделают снова, когда Айлин вернется с нами к мосту. Они устроят в подвале бойню, а люди будут едой на пиру наших победителей. Но Айлин все равно.

— Вот сука эльфийская, — зашипел Гламир. — Ничем не лучше проклятых драконов.

— Мы же поклялись, что нужно положить конец развязанной небесными змеями бойне. И здесь мы можем исполнить свой долг.

— Что ты задумал?

— На костылях ты передвигаешься слишком медленно. Никто не заметит, если ты немного отстанешь на марше. Пока остальные нейдут к мосту, ты останешься здесь и будешь присматривать за троллями. И если они решат зарубить детей человеческих, ты воспользуешься арбалетными болтами, которые мм снабдили наконечниками для убийства драконов.

Гламир покачал головой.

— Мне это не нравится. В принципе, мне эти люди безразличны.

— Посмотри на это с другой стороны, — решительно возразил Галар. — Мы ведь сражаемся не за людей. Мы боремся с драконьим произволом! Если выживут эти дети человеческие, это станет нашей первой победой в войне с драконами, — он увидел блеск в уцелевшем глазу товарища и понял, что победил. Что бы ни случилось у моста, один карлик, у которого есть стрелы для убийства драконов, уцелеет. И это было самое главное.

В лицо Ливианне ударил приятный прохладный ветерок, когда она вышла из светящихся врат в Нангоге. Тропы альвов привели ее на поросший скудной растительностью склон горы. Над ее головой ветер гнал море облаков, застилая небо над узкой долиной.

Над красноватыми скалами свет был поразительно ясен. Эльфийка присела и задумчиво оглядела величественный пейзаж. Она находилась шагах в двадцати над облаками. Глядя на несущиеся мимо облака, на душе у нее становилось спокойнее. Можно было подумать о своих мертвых детях и об Анату.

Что сделали девантары? История ее любви к Пурпурному, судя по всему, была совершенно иной, нежели об этом говорилось в легендах. Ливианна не сомневалась в том, что Анату полюбила дракона. Сама она прекрасно представляла себе неотразимость небесных змеев. Если один из них смотрел на тебя, это ощущалось как величайшее счастье и мучительная тоска одновременно. Счастье — потому что они обратили на тебя внимание, а тоска потому, что нет ничего хуже, чем оказаться недостойным их пристального взгляда. Интересно, чувствовала ли то же самое Анату? Чего они с Пурпурным хотели добиться? И как именно погибли? Кто были те тайные помощники, поддержавшие Ишту в сражении с Анату и Пурпурным?

Эльфийка примирительно поглядела на кольцо умершей верховной жрицы по имени Ияли, которое надела на большой палец левой руки. Остальные ее пальцы оказались слишком тонкими, чтобы удержать его. Погибшая вызывала у Ливианны уважение. Насколько преданным человеком нужно было быть, чтобы броситься в ванну с кислотой?

Нужно вызвать ее дух из тьмы времен. Если верно то, что говорил Вепреголовый, и Уста Богини действительно делила все мысли со своей госпожой, то она знала и об интриге, жертвой которой пали Амату и Пурпурный. Лишь одно существо в Альвенмарке могло сплести подобные чары. Сама она не сумела бы вызвать дух жрицы, погибшей сотни лет назад в другом мире.

Ливианна прислонилась к скале и посмотрела на проносившиеся мимо облака. Она могла бы стоять так до скончания времен, оставаясь пленницей игры природы и своих сомнений. Правильно будет пойти к Золотому и доложить о полученных результатах, решила она. Станет ли она просить его помощи при вызове умершей жрицы к насколько высока тогда будет ее доля в разрешении загадки? Она хотела предстать перед ним, блестяще справившись с заданием, а не с просьбой о помощи.

Эльфийка чувствовала тревогу Зеленых духов, обретших пристанище в ее теле. Она должна отпустить их на свободу. Именно они помогли ей напасть на след. Целую эпоху были они пленниками тех пещер, где девантары прятали половинку сердца Нангог. Утешатся ли они, снова оказавшись в своем мире, даже не имея телесной оболочки?