Вторжение
Шрифт:
Люсьен Боден считает, что холеру войска получили в антисанитарии Галлиполи, где лагеря окружали груды мусора, кишащие крысами и прочими неизбежными спутниками необустроенности войны. По непонятным причинам (или по вполне понятному слабому медицинскому контролю) войска не предприняли минимальных мер, снижавших опасность эпидемии. Мусор не был сожжен, гигиена соблюдалась далеко не всеми. Больничные бараки строились в непродуваемых ветром низинах.{460}
По мнению французского военного врача Жан-Луи Пуарье, санитарные проблемы появились еще до объявления войны, С третьего квартала 1853 г. в частях, расположившихся на болотистой местности, начинается эпидемия малярии. Ее синдромы обнаруживались вплоть до июля 1855 г. у моряков в Инкермане. Тремя еще большими проблемами стали эпидемии холеры, тифа и цинги, особенно среди раненых. Холера началась в июле 1854 г. и, кажется, была принесена на корабли войсками из южных провинций Франции во время их погрузки в Марселе. Вторая эпидемия холеры началась после высадки в Еникале в мае 1855 г.
Болезнь подкрадывалась незаметно. К середине лета ничто не свидетельствовало о присутствии рядом смертельной опасности.
«Маршал Сент-Арно принимает все меры, подсказываемые его опытностью и здравыми советами, чтобы поддержать у всех свежесть и здоровье. Так, например, со времени нашего прибытия в Варну он предписал произвести два раза санитарные осмотры с целью отсылки в Константинополь хилых и слабых. Этим путем в армии остаются только люди сильные и крепкие, которые не заполняют амбулансов вслед за длинными или трудными переходами. Наличность действительно уменьшается, но сила армии увеличивается на деле, от отсутствия необходимости перевозки на мулах многого числа больных, всегда составляющих главное затруднение».{461}
1 июля 1854 г., к появлению первых признаков опасности, французский контингент имел следующее количество больных в госпиталях:
Госпитале в Константинополе — 92 чел.
Госпиталь в Андрианополе — 177 чел.
Госпиталь в Галлиполи — 327 чел.
Госпиталь в Нагаре — 232 чел.
Госпиталь в Варне — 260 чел.
Полевой госпиталь 2-й дивизии — 11 чел.
Всего: 1099 чел.
Кроме этого, еще 825 чел. больных находилось в палатках своих подразделений.{462} Это, конечно, немало, но для многочисленной армии, находящейся в регионе с тяжелыми климатическими условиями, вполне допустимо. В армии считали медико-санитарное положение нормальным и не подозревали о надвигающейся беде.{463}
После 1 июля эпидемическая ситуация стала быстро меняться. Если до этого основной процент заболевших давала диарея, то в этот день у нескольких солдат 9-го батальона пеших егерей и 3-го полка зуавов обнаружили симптомы холеры. Вскоре поступил первый тяжело больной из 1-го полка зуавов.{464} По всем данным, именно этот полк и стал виновником эпидемии. По крайней мере, все версии ее появления так или иначе пересекаются с путем движения зуавов.
Так откуда могла появиться болезнь, едва не решившая судьбу войны без единого выстрела? По одним данным, инфекция пришла из Южной Франции (Авиньона, Марселя и др. городов): 3 июля в госпиталь Варны поступил с диагнозом холеры солдат 42-го полка линейной пехоты (5-я дивизия) прибывший из одного из этих городов.{465} Французские медики склонны отдавать приоритет версии Южной Франции, так как первые заболевшие поступили до экспедиции в Добруджу.
По другим данным, именно эта акция стала причиной эпидемии. Базанкур связывает болезнь с экспедицией в Добруджу (21 июля — 18 августа 1854 г.).
ЭКСПЕДИЦИЯ В ДОБРУДЖУ
Э.И. Тотлебен считал эту акцию столь же бессмысленной, сколько и губительной для французских войск. Я думаю, что во многом он прав.
«…сухопутные войска, находившиеся в Турции, оставаясь все время в бездействии и притом находясь в климате, для них непривычном, терпели весьма много от болезней. В скором времени в союзном лагере появилась холера и начала проводить заметное опустошение в рядах.
Чтобы занять чем-нибудь войска, французы решили двинуться в Добруджу, с тою целью, чтобы встречею с русскими отрядами, отступавшими за Дунай, ободрить армию. Три дивизии и отряд спагов двинулись 9 (21) июля в Добруджу и одна из дивизий 17 (29) числа дошла до Кагорлыка. Но нездоровая местность Бабадагской области произвела самое пагубное воздействие на французов; холера усилилась до высшей степени и в войсках начались страшные потери. Между тем русских войск нигде не было, кроме незначительных казачьих отрядов, отступавших перед французами и тем завлекавших их все далее в Бабадагскую область.
Видя явную неудачу и понеся совершенно бесплодно страшные потери, французы решились начать отступление».{466}
Три дивизии и небольшой отряд кавалерии двинулись навстречу, как они считали, значительным силам русской армии. Первая дивизия шла на Мангалию, вторая — на Базарджик, третья — на Козлуджу. Вторая дивизия, заняв Базарджик, должна была остановиться и выслать вперед свои отдельные пехотные батальоны с задачей перекрыть дороги на Силистрию, Мангалию и др. Последующие дни прошли в беспрестанном маневрировании, детально описывать которое не имеет смысла.{467} Отдельные стычки с казачьими отрядами не соответствовали по масштабам силам, задействованным в экспедиции. Люди больше изматывались, складывалось ощущение, что удар пришелся в пустоту.
А вскоре пришли проблемы. Результат этой операции был печальным, «…вместо того, чтобы уходить от болезни, войска сами пошли к ней». {468} Этой точки зрения придерживаются британцы. Английский подполковник Стирлинг говорит, что первый больной у союзников появился после этой экспедиции. {469}
Эпицентр заболевания пришелся на 1-ю дивизию, которой вместо занятого бесконечными разведками Сертена Канробера временно командовал бригадный генерал Шарль Эспинас. [139]
139
Эспинас, Эспри-Шарль-Мари (1815–1859 гг.) — французский генерал. Служил в Алжире; в 1845 г. отличился во время похода против кабилов. По приказанию принца-президента Людовика-Наполеона 2 декабря 1851 г. разогнал национальное собрание и участвовал в подавлении попыток к восстанию. Произведенный за это в бригадные генералы и назначенный адъютантом Людовика-Наполеона, он при начале Восточной войны в августе 1854 г. начальствовал неудачной экспедицией в Добруджу Так как общественное мнение считало его виновником неудачи, он был отозван во Францию, но в 1855 г. командирован в Крым, отличился в битве при Чёрной и участвовал в штурме Малахова кургана. После покушения Орсини (14 января 1858 г.) Наполеон III поручил Эспинасу портфель министра внутренних дел, с которым тогда же было соединено и вновь учрежденное Министерство общественной безопасности. В этой должности Эспинас стал проводить систему террора, созданную так называемым законом о безопасности с такой драконовской строгостью, что вскоре вызвал всеобщее неудовольствие и уже 15 июня должен был оставить министерство с возведением в сенаторы. Когда началась итальянская война 1859 г, Эспинас получил в командование первый армейский корпус и 4 июня пап в бою при Мадженте.
Дивизия (10 500 солдат и сержантов, 328 офицеров), не выпустив ни одного заряда по противнику, потеряла умершими 1 886 человек. Более 2 тыс. переболели холерой в лагерях Кюстенджи и Мангалия.Тотсамый «виновник» эпидемии — 1-й полк зуавов, переброшенный морем в Кюстенджи, предназначавшийся для действий в авангарде и для поддержки иррегулярных войск генерала Юсуфа, совершал марши к лагерям Франка и Капакли по 9 часов в день в тридцатиградусную жару. Более лучших условий для бактерий в человеческом организме трудно придумать. В результате полк едва не потерял почти весь личный состав. Этого не произошло лишь благодаря мужеству врачей, один из которых (Байли) сам умер от холеры.{470}
Очевидно, что зараженные солдаты уже находились среди личного состава 1-й дивизии, а тяжелые условия марша и жара лишь ускорили процесс развития болезни, создав благоприятные условия для распространения бактерий.{471} Английский подполковник Сомерсет Калторп, рисуя ужасающие картины вымирания французской армии, утверждает, что часть своих солдат зуавы похоронили еще живыми, а берег моря в Балчике был усеян трупами французских солдат.{472}
Понятно, что английский офицер передергивает факты, но в одном он все-таки прав. Последствия холеры в Добрудже были ужасными.{473} Лучшее соединение французской армии после эпидемии оказалось самым слабым по численности среди дивизий французского контингента.{474} Больных было столько, что вскоре для их эвакуации стало не хватать гужевого транспорта медицинской службы и пришлось использовать мулов и лошадей, принадлежавших офицерам.{475} Микробам было плевать на звания и должности. С одинаковым успехом с ног валились солдаты, сержанты, офицеры, генералы.