Чтение онлайн

Трудно объяснить смысл стоянки в течение двух суток. По мнению одних исследователей, не было согласовано место высадки, для этого 9 сентября два английских корабля «Карадок» и «Агамемнон» вместе с двумя французскими вновь при полном бездействии со стороны русского флота совершили доразведку предполагаемого района высадки экспедиционных сил.{666}

По другим данным, это время было потрачено на организационные вопросы самой высадки и окончательную попытку выяснить силы Черноморского флота, спрогнозировать его возможные действия. На кораблях шли беспрерывные совещания и согласования. Операция, казалось, уже окончательно разработанная перекраивалась почти заново.

Медлительность и кажущаяся нерешительность британцев начала нервировать французов (хотя англичане обвиняли союзников в том же). По их мнению, когда французский конвой начал движение, «…наши союзники еще отдыхали».{667} Вышедший из Варны раньше британцев на линейном корабле «Город Париж» Сент-Арно чувствовал себя раздраженным. Его конвой был готов к движению. Многие французские транспорты были меньшего водоизмещения («…небольшие бриги и шхуны»), чем английские, именно это обеспечивало их конвою большую управляемость и, соответственно, порядок.{668}

В частных беседах в среде французского командования начинает распространяться мнение, что англичане умышленно затягивают начало экспедиции. Адмирал Буэ-Вильомез говорит «…о нерешительности и увертках адмирала Дандаса, которые убеждают нас, что он против крымской экспедиции, где предвидит большие трудности во время высадки».{669}

Проблемой стало то, что управляемые своими амбициями союзники так и не назначили единое командование, хотя каждый из них совершенно разумно назначил двойное управление своими войсками с равными правами: морское и сухопутное. В дальнейшем это правило было введено в теорию адмиралом Коломбом{670} и стало незыблемой аксиомой каждой десантной операции — от Каламитского залива до Фолклендских островов. Еще одной проблемой оставалось историческое соперничество между англичанами и французами. И даже то, что скоро предстояло вместе проливать кровь, не могло его преодолеть.

«…Русской угрозы оказалось недостаточно, чтобы крепко связать Лондон и Париж….В самые лучшие периоды союз только приглушал враждебные чувства, но не уничтожал их….Несмотря на некоторые общие цели, интересы Британии и Франции были совершенно противоположны, что повлекло переход соперничества между двумя державами в открытую фазу, в которой обе державы и оба флота полагали друг друга наиболее серьезными и опасными противниками».{671}

Многие обвинения в адрес британцев несправедливы. Понимая трудности, связанные с организацией обеспечения столь громадного даже по современным меркам конвоя через море, англичане стремились учесть самые незначительные детали. Предложенный ими способ перевозки войск оправдал все надежды. Отчасти это была заслуга учрежденного специально для этих целей в 1689 г. расформированного в 1817 г. и вновь восстановленного через 15 лет (как составная часть флота) т. н. Отделения морских транспортов. В 1854 г. английский торговый флот насчитывал уже 1700 пароходов с общим водоизмещением 326 тыс. т. Достаточно щедрая оплата транспортов судовладельцев сделала проблемы с их получением хоть и затратными, но минимальными. В кампании 1854 г. британцы использовали опыт кампании в Испании и Португалии, когда с помощью коммерческих судов им удалось перебросить на Пиренейский полуостров (1808–1809 гг.) в сжатые сроки начала военных действий более 60 000 человек с артиллерией. Теперь роль взаимодействия коммерческого флота и боевых кораблей возрастала кратно, становясь одной из слагаемых успеха.

Гражданские капитаны моряками были, конечно, опытными, но идти в составе строя им было впервой. Они могли делать что угодно: перевозить пассажиров, пряности и чай из колоний, но только не идти в строю походного ордера. Соответственно, качественно управлять таким количеством судов разных классов, скоростных характеристик и водоизмещения в условиях того времени было практически невозможно. Кстати, несколько судов были-таки потеряны по различным причинам (поломки паровых машин, расход запасов угля и др.). Им удалось подойти к берегам Крыма лишь спустя несколько дней после высадки в Каламитском заливе.

У англичан в походном строю транспорты, перевозившие главные силы, шли семью{672} кильватерными колоннами, состоявшими из парусных судов и пароходов в соотношении примерно 2:1. Полдюжины пароходов находились в готовности замены буксиров. Не будем слепо верить однажды утвержденной свыше точке зрения о непобедимой армаде паровых кораблей. На деле было несколько иначе, тем более что сами англичане не очень верили в силу пара в первой фазе войны на Черном море. В конвое пароходы были всего лишь дополнением к парусным судам. Паровые двигатели, мощность которых чаще всего не превышала 400–600 л. с, являлись только дополнением к парусам.{673}

Семь ордеров английской эскадры включали: 5 пехотных дивизий, кавалерию (Легкая бригада и батарея I Конной артиллерии), артиллерию, вспомогательные грузы, осадный парк и имущество резервных запасов (следовали в ордере за кавалерией).{674} Для облегчения управления каждый ордер нес свой флаг: Легкая дивизия — клетчатый; 1-я дивизия — голубой треугольник; 2-я дивизия — белый; 3-я дивизия — красный; 4-я дивизия — красный с белым и 5-я (кавалерийская бригада) — голубой с красной полосой.{675}

Охрану конвоя несли 9 английских линейных кораблей и 5 фрегатов под командованием адмиралов Лайонса (ближний к берегу фланг конвоя) и Дандаса (со стороны открытого моря).{676} Сами Лайонс и Дандас держали свои флаги на «Агамемноне» и «Британии» соответственно.{677} Генерал Эдью предполагал, что это были единственные силы, готовые к бою в случае нападения русских.{678}

Мы знаем, что наиболее мощные из боевых кораблей союзников линейные французские корабли типа «Наполеон» новейшей постройки были забиты войсками (по 1800–2000 человек каждый) и не могли представлять серьезную боевую единицу. В этом была авантюра плана. Оставалась опасность в лице Черноморского флота, который даже не был блокирован. Вероятно, союзники опасались, что почуяв скрываемую блокадой десантную операцию черноморцы пойдут напролом. Тогда кровавой схватки не миновать. Поэтому союзники решили рисковать.

В этом случае мало прикрыть транспортные суда конвоя эскортными кораблями, предназначенными для отражения внезапного нападения неприятеля. Необходимо было иметь «…совершенно отдельный от экспедиции свободный флот, достаточно сильный для борьбы со всяким неприятельским флотом. Свободный флот должен держать под контролем море, знать местопребывание и силу неприятельского флота и отвлекать последний от собственной десантной экспедиции. Если же морская сила недостаточно велика для такого разделения, то десант не должен быть предпринимаем, так как, опираясь на море сомнительного обладания, он почти наверное будет обречен на неудачу». {679} Нарушившие это условие итальянцы были жестоко наказаны австрийским флотом у о. Лиссы в 1866 г. [155]

У союзников этот элемент операции напрочь отсутствовал. Это дает повод Альфреду Штенцелю камня на камне не оставить от планирования союзниками десантной операции.

«Все протесты адмиралов не были приняты во внимание начальниками сухопутных войск. Тщетно флотоводцы указывали на отсутствие хороших гаваней, на то, что открытые рейды опасны во время штормов, подвоз снабжения крайне затруднителен, а в виду противника обратная посадка войск на суда немыслима. Высаженные войска должны были остаться без всего необходимого.

Вместо того, чтобы заблокировать русский флот в Севастополе и тем обезопасить переход транспортов с войсками, они решили только прикрыть их конвоем из военных судов. Конечно, эта роль выпала лишь на долю английских кораблей, так как французские были битком набиты войсками. Не было даже организовано наблюдение за стоявшим в гавани неприятельским флотом. Странным кажется то, что старшие флагманы остались на парусных линейных кораблях, между тем как младшие находились на винтовых судах. Столь же фантастичен, как переход морем, был и план десантирования: предполагалось высадить сразу 30 000 человек, без палаток, всего с несколькими батареями артиллерии и небольшим количеством припасов несмотря на то, что у западного берега Крыма часто бывал довольно сильный прибой».{680}