Чтение онлайн

Прежде чем предпринять определенные действия, необходимо было с глазу на глаз переговорить с Правителем. Я отказалась от предложения друзей сопровождать меня – надеялась, что справлюсь сама, делая основную ставку на отцовскую любовь и справедливо полагая, что Октавиандр никогда не вникал в суть переживаний дочери и не понимал истинной причины ее плохого настроения. Большинство представителей сильного пола вообще предпочитают держаться подальше от женских «фобий» и, как правило, полагаются на традиционный «авось» в надежде, что все само собой пройдет, рассосется, устроится и т.д. – перед ними надо либо ставить конкретные вопросы, либо молча страдать от их невнимания и непонимания.

В кабинет грозного Правителя асилков, куда меня любезно проводил страж, я вошла без страха, решив говорить откровенно, но не раскрывать при этом собственных секретов.

По мере того как я пересказывала Октавиандру свободно гуляющие в землях асилков и обрастающие все более нелепыми и страшными подробностями слухи и сплетни про Ориану, Правитель сжимал кулаки до тех пор, пока не побелели ногти. А когда выяснилось, что его дочь в курсе этих небылиц и очень страдает, лицо мужчины исказила гримаса гнева – наверное, прикидывал, кого бы обвинить в случившемся, чтобы без промедления лишить головы (но не мог же он приказать отрубить ее самому себе?).

Надо отдать должное его твердому характеру: он ни разу не перебил меня, только в самый напряженный для себя момент поднялся и принялся расхаживать взад-вперед по просторному кабинету.

– Вашей дочери требуется не врач-терапевт и медикаментозное лечение, а помощь психологического характера. – Я сама удивлялась тому, что на равных, как взрослая, разговариваю с посторонним и занимающим высокое положение человеком и нисколько не теряюсь при этом – если сравнивать с ответом у доски на уроке физики, последнее гораздо сложнее. – Ей нужно просто почувствовать себя любимой дочерью и очаровательной девушкой, поверить в собственную привлекательность и самой полюбить себя. Я постараюсь убрать завесу, которой она отгородилась от реального мира, и убедить ее, что он вовсе не враждебен по отношению к ней. Но завершить начатое под силу только отцовской любви.

Я смотрела Правителю прямо в глаза, внутренне приготовившись к вспышке гнева, недоверию, отповеди (мол, яйца курицу не учат!), но Октавиандр молчал.

– Кто ты такая? – наконец спросил он, когда пауза слишком уж затянулась.

– Меня зовут Леля, – почему-то я решила назваться именем, данным при рождении. – Большего я пока открыть не могу. Лишь после того, как Вы решитесь принять нашу помощь, возможно, расскажу о себе больше. У вас есть время на раздумья – до утра.

Меня препроводили в отведенные покои. Немного поворочавшись на новом месте, я провалилась в сон, но пробудилась самостоятельно, когда за окном едва начало светать. День обещал быть трудным. Конечно, меня терзали сомнения, но я убеждала себя:

– Нельзя сомневаться, надо говорить «Я могу!» – так часто повторяла мама.

* * *

Завтракать нас пригласили в комнату Орианы. Девушка с нетерпением ждала встречи, не догадываясь, что я уже успела получить от ее отца «добро» на осуществление намеченного плана. Октавиандр с непроницаемым видом сообщил о своем согласии – причем, показалось, что это он делает мне большое одолжение: так уж и быть, я оказываю тебе честь, разрешая помочь моей дорогой дочурке выпутаться из затянувшейся депрессии (которая, собственно говоря, явилась следствием именно его недостаточного внимания к своей наследнице!).

После завтрака ребята испросили аудиенции у Правителя асилков, дабы из первых уст ознакомиться с историей его великого народа, которым восхищались едва ли не с пеленок (естественно, это был отвлекающий маневр, чтобы не позволить снедаемому тревогой и любопытством папаше заявиться к нам с Орианой раньше времени).

Для начала я прочитала подопечной небольшую лекцию на тему «Что необходимо знать и уметь всякой уважающей себя девушке» и поделилась с Орианой собственным мнением, как я сама обустроила бы свою девичью комнату. После распоряжений относительно мебели, ковров, картин и прочих деталей нового интерьера, в обязательном порядке включающего большое зеркало, мы перешли в ванную комнату размером с небольшую бальную залу. Здесь мне потребовались ножницы, расческа, щетка и, конечно же, платье, чтобы потом нарядить преображенную Ориану. Немного подумав, девушка решительно повлекла меня в бывшие апартаменты своей матери, обычно запертые, но при этом содержащиеся в идеальном порядке. Распахнув дверь гардеробной, она предложила на выбор любой из нарядов.

– Они все мне впору – у нас с мамой одинаковые фигуры… были бы. – На ее глаза навернулись слезы, но она решительно тряхнула головой, не давая им воли, и отступила в сторону – вот так и надо начинать новую жизнь, решительно отпустив боль туда, откуда нет возврата!

Порадовавшись явным переменам к лучшему, я выбрала для Орианы платье из небесно-голубого атласа, с отделкой из золотистого полупрозрачного шифона и прихватила ларец с драгоценностями, решив потом выбрать украшение, которое понравится нам обеим.

В девятом классе у меня появилась новая подруга – Марина, симпатичная и приятная в общении обладательница роскошных темных волос. Единственное, что портило ее внешность, – большое родимое пятно на лице, которое я вскоре перестала замечать из-за ее добросердечного характера. С согласия приятельницы я «измывалась» над ее волосами по собственному усмотрению: сооружала прически, делала стрижки и со временем неплохо поднаторела в парикмахерском деле. Впоследствии эти навыки нередко выручали меня, а в данном случае сыграли решающую роль.

Над волосами Орианы мне пришлось потрудиться. Три часа я крутилась вокруг подопечной. К счастью, вымытые, расчесанные и подстриженные (совсем чуть-чуть!) густые рыжие локоны оказались на удивление послушными, и я легко уложила их в красивую прическу: убрала и подняла кверху пряди с высокого лба, закрепила красивыми заколками, а сверху надела небольшую тиару, выпустив на висках кокетливые колечки.

Настала пора переходить к макияжу (так вот, оказывается, зачем я прихватила из дому казавшуюся совершенно бесполезной косметичку – интуиция дурного не посоветует, жаль, что мы так редко к ней прислушиваемся!). На веки легли золотистые тени, на щеки – немного перламутровых румян, а на яркие пухлые губы – бесцветный блеск. Густые черные ресницы не нуждались в услугах туши, я лишь подвела тонкие стрелки над ними.

Вспомнив гонки с препятствиями за драгоценностями английской королевы Анны, выпавшие на долю мушкетеров из романа Александра Дюма, в качестве украшения выбрала алмазные подвески и большие овальные серьги, украсила тонкие пальцы несколькими перстнями, а запястья – изящными браслетами. Когда соблазнительный образ был завершен, мы вернулись в полностью преобразившуюся комнату – уютную и потеплевшую от картин с морскими пейзажами и видами цветущих садов, мягких кресел, многочисленных пуфиков, подушек на кровати с атласным покрывалом, зеркала в человеческий рост у стены и нового пушистого ковра солнечной расцветки на полу.

Остановившись на пороге, Ориана затаила дыхание – очень уж боялась увидеть свое отражение: ну не верилось ей, что всего за несколько часов лохматое, нечесаное и неуверенное в себе существо, каким она помнила себя, может превратиться в приятное ликом и статью создание. Я взяла ее за руку, предложила закрыть глаза и подвела к зеркалу. Девушка глубоко вздохнула, набираясь смелости, разомкнула ресницы и громко вскрикнула.

Думаете, подопечная обрадовалась ослепительной рыжеволосой красавице с миндалевидными глазами цвета спелой вишни, которая смотрела на нее? Ничего подобного! Первое, что она сделала, – оглянулась, чтобы убедиться, не стоит ли за ее спиной другая девушка, похожая на ту, что отражается в зеркале. Потом подошла ближе и тщательно проверила, не нарисовано ли все, что она видит, на его поверхности. Лишь окончательно убедившись, что прекрасное виденье и в самом деле соответствует оригиналу, восторгам не было предела. Не обошлось и без маленького фонтанчика слез – на этот раз от счастья.