Чтение онлайн

«Будьте внимательны, мой друг!»

— Я слушаю, герр профессор.

— Сигару?..

— Благодарю.

— Ну вот! Мы сидим вот тут в мягких креслах, за окнами дождь и парламентские склоки, разные русские оккупации и выступления новых артистов, мобилизации и коммунистические манифесты… Хи-хи-хи!.. А вот мы сидим, посиживаем и подумываем, как бы этих чудаков взять да сложить пополам и в карман!.. Хи-хи-хи!.. Не правда-ли, я — почти поэт, господин фон-Менау? Почти поэт!..

— Совершенно верно, герр профессор! Вы положительно поэт! Одной рукой держать узду смерти и разрушения, а другой, так сказать, импровизировать!.. Что? что я сказал? Ах, да — бряцать на струнах, как ее… этой самой… поэзии!..

— Ловко! К чему комплименты, господин Оскар?.. Бросьте… Я право, так. Я даже и не умею говорить… Лучше ближе к делу!

— Я слушаю вас, герр профессор!

— Так вот… за окнами дожди и русские окку… Тьфу! Почему это у вас такой вид, Оскар?

— Хм… М-да… Кхе!.. Нездоров!.. Голова и нервы расшатались чуть-чуть… Ах, нет, что вы, что вы!!. Моя квартирная хозяйка оставила мне к ужину порцию горячего глинтвейна… Но, конечно, больше от нервов!..

— Я вас!.. Квартирную хозяйку тоже!!.. — лукаво погрозил пальцем профессор Пряник.

Оскар, не в обиду ему, заржал весьма громогласно, стараясь отогнать смутное беспокойство относительно вчерашних приключений в кабачке.

Пряник опять затеял скучный разговор…

— Тот раз, Оскар, я долго думал над возможностью утилизации в военных целях трех-хлористого азота. Соединение это, правда, как вам известно, весьма взрывчато, но неудобно ни в смысле транспорта, ни к обращении. Взрыв его возможен при простых звуках… Вам скучно. Нет? Я продолжаю… Вот, до зрелых лет дожил, а не могу даже со специалистом начать говорить без азбуки!.. Привычка! Вот на моей первой кафедре в Львове был такой случай… Ах, я опять чуть-было в болтовню не ударился!.. О чем, бишь, я?.. Ага! Трех-хлористый азот… Пренеприятная штука!. Да, да… Я взял другое… правда, штуку весьма ехидную, трехазотистый водород… Но, ведь, разве этим достигнешь тех великолепных взрывов, какие я могу получить и производить направо и налево? Тут-то они и замешаны, эти замечательные соли гафния! Я их соединяю с трехазотным водородом… Шипение… Бб-умм! Все к чорту!!. Хотите — дом, хотите — город… Монблан! Эльбрус! К чорту Монблан! Все сотру, все разорву!.. Задушу! Искромсаю! Это — чудо! Этна! Везувий! Сто Везувиев! Ах, Оскар, дайте мне ту коробочку с мятными лепешками… Благодарю. Мням-ням-ням… А вы, о мой Оскар, мой драгоценнейший ученик, мы будем вместе няньчить мое детище… Как мы его назовем? Как? Да- да… Я придумал! Везувиан! Что? Здорово?..

— Шикарно, герр профессор. Поэтично!..

— А ведь верно шикарно!

(Пряник — в позу).

— Эй, рота! Угости-ка противника несколькими фунтами везувиана профессора Пряника! Вы, Оскар, представляете, как замечательна будет команда? Специальная команда: «Эй, везувиана профессора Пряника!». Пли!!. Бб-умм! Земля трещит, люди — в клочья!.. Ни лошадей, ни орудий!.. Деревня к чорту! Монблан к чорту! К дьяволу! В ад, в пекло!!.

— Хох! Хох! Хох! — гаркнул Оскар.

— Шик! Шик! Шик! Зза-мечательно! Б-у-мм! Уф, какая прекрасная картина!.. Оскар, передайте мне мятную лепешечку…

— Пожалуйста, герр профессор…

— Мням-ням-ням… Везувиан профессора Пряника!.. Ах!!.

Штрук протелефонировал слуге, костюмеру и парикмахеру и одновременно выписал по чеку из каждой из предоставленных ему книжек.

Нажал кнопку, и почтительной лысине секретаря бросил:

— Через двадцать минут, — и чтобы все в долларах. Билет транзитный на Прагу…

И в купэ вагона баюкающего пружинами Пульмана о новом творении Конан-Дойля, ему, Паркеру Штруку, королю сыска посвященному, крепко загрезил, всхрапывая…

Для каждого нового вагона особая борода и костюм. Конспирация прежде всего. Чемоданчик и пару саквояжей из глаз ни на секунду…

— Газеты… свежие газеты!!.

В окно горластый мальчишка.

Паркер монету за раму и — в пахнувшие краской листы с каплями сентябрьского дождя:

«Савинков обменялся письмом с Философовым…» А! Интересно, как это все-же поставлен сыск у большевистской чеки… Хорошо бы туда, законспирировавшись… Савинков что!.. сапожник!..

«Китайцы!.. Хм!.. Если Штрук быстро кончит с этим профессором (О! Он не сомневается. С семью-то чековыми книжками!..), то ясно — получит немедленно поручения в далекий авантюрный Китай… Значит — война! Аф!.. (Зевнул). Любопытно, любопытно, как они поколачивают друг друга!.. Мням-ням… Все-таки там удобные кусочки…».

«Таинственное убийство в Болгарии…».

«Ах, эти экзотические болгары! Новое убийство! Предложить услуги? Нет, ничего не заплатят, черти, как ни старайся…».

— А? Что? Граница? Ах, да… — и Паркер сон тяжелый стряхнул и начал копаться в бумажнике.

Наконец, авто, хрустя по мокрому асфальту, багаж сыщика и его собственную персону к элегантной гостинице шумной, живой Праги.

Гостиница была на широкую ногу и вполне модной, т. е. камеристки были родовитыми русскими баронессами (по меньшей мере) и так далее (злые языки говорили, что швейцар был великим князем!)… Ну, ладно! Ванна, завтрак, ароматная сигара и глубокое кресло.

Паркер изумительно расставляет сети, его планы… Решено. Слежка прежде всего.

Штрук заглянул в телефонную книжку и узнал адрес профессора Пряника.

После первых шагов, ясно, легкое утомление. Штрук опять в глубоком кресле и за кофе с ликерами задумался о дальнейших шагах…

Штрук (хромающий седой нищий в невозможных лохмотьях) уже несколько часов торчит у подъезда дома профессора Пряника.

Не подумайте, что сыщики обязательно так всегда себя ведут. Тут причины особые…

В окнах свет, мелькают тени… Озябший Штрук терпеливо проторчал до глубоких сумерек. Ничего! Который день ничего!

Утром опять, у водосточной трубы прижавшись, мок под сентябрьским дождем, с затаенной улыбкой пряча подаваемую мелочь…

…Прижавшись у водосточной трубы…

Но что это? Проклятый профессор окончательно завяз и не выходит. Штрук должен же, наконец, ознакомиться в точности с объектом своего поручения!

Хлопает парадная дверь и оттуда выходит в партикулярном платье швейцар профессора Пряника.

Штрук насторожился. На крыльце — разговор.

— Анна, жди меня через три дня.

— Ты, Болеслав, не рассиживайся долго в этом проклятом Берлине, ты знаешь, я волнуюсь…

— Не беспокойся, профессор не задержит меня долго…

— Что-о?!! Профессор?.. В Берлине?!? Посмотреть надо за этим Болеславом!..

Срочно в гостиницу. Экспресс. Берлин.

Штрук поджидает поезд с Болеславом. Осведомился еще в Праге. У того багаж-ящик с надписью «осторожно — стекло». Ясно — профессор тут, тут…

Поезд, пыхтя, приехал…

— Шоффер, следите вон за тем автомобилем!

— Ага! Значит, профессор в «Селекте». Так, так… И только лишь пять дней, — великолепно!

— Шоффер, получите доллар! Вы были внимательны, шоффер…