Чтение онлайн

Из-за сильного рационалистического духа того времени, даже знаменитый критик деизма Джозеф Батлер, стремясь утвердить в своей работе "Аналогия религии" (1736) понятие о жертве, столкнулся с серьезными трудностями. Поддерживая понимание смерти Христа как жертвы, он вынужден был пойти на значительно большие уступки, чем он того хотел: "Никогда не было недостатка в людях, пытающихся объяснить, как и каким конкретно путем [смерть Христа] достигнут подобный эффект; но, я не нахожу, чтобы это объяснялось в самом Священном Писании. Мы, видимо, многого не знаем о том, как древние понимали искупление, то есть прощение, достигаемое жертвоприношением".

Работа Горация Бушнела "Замещающая жертва" (1866) иллюстрирует эту же тенденцию в англо — американском богословии того периода, но в более конструктивной манере. Своими страданиями Христос пробуждает в нас чувство вины. Его замещающая жертва свидетельствует о том, что Бог страдает из-за зла. Может показаться, что, говоря о "нежном призыве жертвы", Бушнел четко встает на сторону экземпляристского понимания смерти Христа; но Бушнел непреклонен в том, что у искупления есть объективные элементы. Смерть Христа затрагивает Бога и выражает Бога. Идеи Бушнела предвосхищают позднейшие богословские системы страдающего Бога: "Что бы мы ни говорили или думали о замещающей жертве Христа, это же следует отнести и к Богу. В ней присутствует все Божество, присутствует от вечности. В Боге существовал крест еще до того, как на холме было воздвигнуто деревянное орудие смерти. Как будто во тьме веков невидимый крест уже стоял на скрытом холме".

После 1945 г. использование образов жертвы стало встречаться значительно реже, особенно у немецких богословов. Представляется вполне вероятным, что это напрямую связано с риторическим обесцениванием этого термина из-за его частого употребления в светской литературе, особенно при описании национальных бедствий. Широко считается, что мирское использование образа жертвы, которое часто вырождалось в немногим более чем словоблудие, запятнало и скомпрометировало как слово, так и идею. В Великобритании в период первой мировой войны очень часто использовали фразу, как "он пожертвовал жизнью за короля и страну". Адольф Гитлер также часто прибегал к образу жертвы для оправдания экономических трудностей и потери гражданских свобод как цены за национальное немецкое возрождение в конце 1930–х гг. Из-за этих негативных ассоциаций этот термин стал практически неприемлем в христианском образовании и проповеди. Тем не менее, эта идея по — прежнему играет важную роль в римско — католическом богословии таинств, которое продолжает считать евхаристию жертвой и находит в этом понятии богатый источник богословских образов.

Крест как победа

Новый Завет и ранняя Церковь придавали большую важность победе, одержанной Христом над грехом, смертью и сатаной через Свой крест и воскресение. Тема победы, часто литургически связанная с пасхальными праздниками, имела огромное значение для западного христианского богословия вплоть до эпохи Просвещения. Тема "Христа победителя" (Christus victor) свела воедино целый ряд тем, в центре которых находилась мысль о решительной победе над силами зла и угнетения.

Образ смерти Христа в качестве выкупа приобрел центральное значение для греческих отцов Церкви, таких как Ириней Лионский. Выше, в ходе рассмотрения богословской роли аналогий, мы уже отмечали, что Новый Завет говорит о том, что Иисус принес Свою жизнь во искупление грешников (Мр.10:45; 1 Тим.2:6). Слово "выкуп" наводит на мысль о трех связанных идеях:

1. Освобождение. Выкуп является — то, что дает освобождение человеку, находящемуся в заточении.

2. Плата. Выкуп — это сумма денег, уплачиваемая для того, чтобы кого-то освободить.

3. Получатель выкупа. Выкуп выплачивают тому, кто держит пленника, или его представителю.

Таким образом, когда говорится о смерти Иисуса "во искупление" грешников, похоже, подразумеваются эти три идеи. Во всяком случае, к такому выводу пришел Ориген, наиболее созерцательный из ранних отцов Церкви. Если смерть Христа была выкупом, утверждал Ориген, то этот выкуп должно было кому-то уплатить. Кому же? Его не надо было выплачивать Богу, поскольку Бог не держал грешников в плену. Поэтому, его нужно было уплатить диаволу.

Григорий Великий развил эту идею дальше. Диавол получил над падшим человечеством власть, которую Бог должен был уважать. Единственным способом освобождения человечества от этой сатанинской власти и угнетения было заставить диавола превысить свою власть, что вынудило бы его отказаться от своих прав. Как можно было этого достичь? Григорий Великий полагает, что этого можно было достичь, если бы в мир вошел безгрешный человек, но под видом обычного грешного человека. Диавол не заметит этого, пока не станет слишком поздно. Претендуя на власть над безгрешным человеком, диавол превысит свою власть и вынужден будет отказаться от своих прав.

Григорий Великий предлагает образ крючка с наживкой. Человеческий облик Христа — наживка, Его божественность — крючок. Диавол, как огромное морское чудовище, хватает наживку, а затем обнаруживает крючок, однако, уже слишком поздно. "Наживка искушает, чтобы крючок мог поранить. Поэтому наш Господь, приходя в мир, стал как бы крючком на смерть диаволу. Другие авторы предлагали другие образы для этой же идеи — идеи ловушки для диавола. Смерть Христа была как сеть для ловли птиц, как мышеловка. Именно эта сторона данного подхода к значению креста вызвала впоследствии наибольшие споры. Казалось, что Бог виновен в обмане.

Образ победы над диаволом оказался чрезвычайно популярным. Свидетельством этому является средневековая идея об "опустошении ада". Согласно этой идее, после смерти на кресте Христос сошел в ад, разрушил его врата, чтобы освободить заключенные в нем души. Эта идея основывалась (следует, однако, отметить, что достаточно произвольно) на 1 Пет.3:18–22, где говорится о том, что Он "находящимся в темнице духам, сойдя, проповедовал". Гимн "Вы, хоры Нового Иерусалима", написанный Фулбертом из Шартра выражает эту тему в двух стихах, в которых развивается тема Христа как "Льва Иуды" (Откр.5:5), побеждающего Сатану, змия (Быт.3:15):

Могучий Лев оковы крушит,

Долину смерти криком грозным оглашая,

И Змия главу о камни дробит,

Плененные души высвобождая.

И, внемля Ему, бездонный ад

Добычу свою отдает;

Искупленных сонмы к свету спешат

Туда, где Отец их ждет.

Аналогичную идею можно найти в английской мистической пьесе XIV в., в которой "опустошение ада" описывается следующим образом: "Когда Христос был мертв, Его дух спешно отправился в ад. И вскоре Он разрушил его крепкие врата, которые неправедно заперты от Него… Он крепко связал сатану вечными узами, чтобы он оставался связанным вплоть до судного дня. Он взял с Собой Адама и Еву и других, которые Ему дороги… всех их Он вывел из ада и поместил в раю".

Однако, с наступлением эпохи Просвещения идея о "Christus victor" стала все меньше пользоваться благосклонностью богословов. Все большее их число стали считать ее устаревшей и упрощенной. Какой бы популярностью ни пользовалась идея об "опустошении ада" у средневековых крестьян, по более утонченным стандартам эпохи Просвещения ее признали совершенно примитивной. Представляется, что этому способствовали следующие факторы.

1. Рационалистическая критика веры в воскресение Иисуса Христа возбудила сомнения относительно того, можно ли вообще говорить о чьей-то "победе" над смертью.