Введение в лингвофольклористику: учебное пособие
Шрифт:
Полагаем, что частое в русской лирике сочетание сад-виноград едва ли правомерно воспринимать как «сад, в котором растёт виноград», хотя некоторые примеры заставляют так думать. Например:
Повёл её в зеленый сад гулять;Заблудилась Катеринушка в виноградСледующий пример внешне походит на предыдущий:
Уж ты, сад мой, садочек,Сад зелёный мой, виноградный,Не по порам, садик, виноградныйОднако последняя строка красноречиво свидетельствует, что это прилагательное не относительное, а качественное – не по времени стал виноградным сад. Следующий пример с отождествлением разных реалий, на наш взгляд, подтверждает качественность не только прилагательного виноградный, но и существительного виноград:
Грушица, грушица, зелёный виноград…Под грушицей светлица стоитОдин из поэтических контекстов даёт основание полагать, что в слове виноград содержится сема «всё, что украшает». Ср.:
Во саду много вишенья, винограду-украшеньяНаличие дополнительных сем в слове ощущается в случаях симметричного сопоставления:
Бережка были хрустальные,Деревца-то виноградные Бережки были хрустальны,Стоят древы виноградные Берега были хрустальные,Желты пески виноградныеСлово виноград настолько расширило свою семантику, что может служить даже знаком характера действия, превращаясь в своеобразное наречие:
Девка белёшенька, румяшёнька,Что по блюду катается,Виноградом рассыпается«…Тексты (обрядовых песен. – А.Х.) носят намёки на обычаи и обряды дохристианской эры и напоминают нам о том древнем времени, когда русские славяне жили на иной далёкой родине, среди виноградников, на берегу синего моря», – размышлял Н.М. Лопатин [Лопатин 1889: 1]. Едва ли это так. Фольклор охотно использует слова с неопределённым понятийным содержанием, ибо определённость реалии мешает семантическому расширению слова.
Предельное расширение семантики и функционирование двух и более слов в качестве представителя одной и той же целой смысловой парадигмы приводят к взаимозаменяемости слов. Особенно заметно это на примере колоративных («цветовых») прилагательных. Например, лазоревый взаимозаменяем с эпитетами белый, алый:
Ах, свет мои, лазоревы, алы цветочки,Чего рано расцветали в зелёном садочкеЩёчки – аленъки-лазоревый цветок (Соб. 4, № 35);
Уж ты, аленький, лазоревый цветок,Ты далеко во чистом поле цветёшь!Нет ни травоньки в горах, ни муравыньки,Ни муравыньки, алых цветочков лазоревых Я пойду на рынок, выйду на базар.Продам те лазоревы-алые цветыПримечайте-ка, милы подружки,Тот цветок лазоревый, аленький,И принесите-ка тот алый цветочекИнтересно, что в этом контексте пара отождествленных определений лазоревый, алый равна единичному определению алый. Это еще одно свидетельство тому, что использование прилагательного лазоревый не преследует цели уточнить или конкретизировать признак реалии. Цель его – усиление эмоционального воздействия. «…В народных песнях «алый» и «лазоревый», как правило, не несут цветового признака, а являются своеобразной заменой не характерных для народной песни оценочных определений» [Ерёмина 1978: 76].
Есть и другие случаи отождествления цветов:
Сонимала с себя палевый алый платокУниверсальной заменой «цветового» прилагательного может служить прилагательное разноцветный. Таковой может быть даже девица:
Подбежала к нему девица-душа.Она белая, намазанная, разноцветнаяТолько для русского народно-песенного фольклора характерно особое семантическое соотношение эпитетов алый и голубой:
Которого цвету надобно тебе,Голубого или аленького?Голубой-то цвет алее завсегдаУ меня ли, у младыя,Есть три ленты голубыя:Перва лента алая