Введение в лингвофольклористику: учебное пособие
Шрифт:
Алогизмы эти, точнее квазиалогизмы, – яркое проявление широкой парадигматической природы опорных слов в устно-поэтическом тексте.
Необычайно широкая парадигматика слова в фольклорном тексте объясняется К.В. Чистовым как проявление свойственного народной духовной культуре принципа эквивалентности. «Термин «эквивалентность» не синонимичен слову «повтор». Эквивалентность – это сопоставление и уравнивание различных в каком-то смысле единиц текста. Например, постановка в сходную ритмическую позицию, звуковое сопоставление, морфологическое или синтаксическое «выравнивание» разнокоренных слов или, наоборот, расподобление слов, лексически родственных. «Эквивалентность» предполагает изоморфность на каком-то уровне и расподобление на других уровнях» [Чистов 1978: 310-311].
Парадигматика фольклорного слова – явление не специфически народно-песенное, а более широкое. И.А. Оссовецкий на материале рязанских говоров показал, что возобладание парадигматического значения над частными значениями компонентов парадигмы встречается и в народных говорах. В этих случаях частное значение бледнеет, становится диффузным и начинает мигрировать по компонентам парадигмы, часто вытесняя собственные исконные значения. Например, в одном из рязанских говоров более общее парадигматическое значение «неродной ребенок» реализуется в «алогичных» частных примерах падчерок «пасынок» и пасынка «падчерица». В говоре д. Деулино (тоже рязанском) парадигматическое значение «высшая степень качества» реализуется в причастиях-прилагательных с отрицанием не– и постпозицией: ненаказанный, неугасимый, непривидный, несосветный и др. Парадигматическое значение настолько подавляет частное значение, что возникают словосочетания типа трава неугасимая – «хорошая, густая трава», дождь неугасимый – «сильный дождь» и проч. Эти словосочетания входят в норму говора [Оссовецкий 1982: 38]. Парадигматизм опорных слов песенных текстов обеспечивает предельный лаконизм языковых средств, свободу лексического варьирования, гибкость по отношению к любому диалекту (имеем в виду восприимчивость), возможность изменений и совершенствования, способность входить в тексты с различными ритмико-вокально-музыкальными характеристиками.
Парадигматизм и семантическое своеобразие фольклорного слова
Соединение в слове видового и родового значения, функционирование этого слова в качестве представителя определённой лексико-тематической парадигмы вполне естественно приводят к подвижности (неустойчивости) семантики, а также к расширению семантической структуры ключевых фольклорных слов, что обусловливает появление необычных сочетаний. Например, частое в фольклоре существительное трава мы можем встретить в таком узком контексте:
Что во этом во садочке растёт трава липаили:
Растёт трава мать калинаНапомним определение существительного трава из словаря В.И. Даля: «Всякое однолетнее растенье, или растенье без лесины, у которого стебель к зиме вянет, а весною от корня идёт новый; сорное, дикое растенье, мельче куста; всякое былие, зябь, однолетнее прозябенье, злак и зелье» [Даль 1984: 4: 424].
– Дак сходи, кума, в огород,Сорви траву-морковку Что повадилась Варюша в ярово поле гулять,Ярову траву щипать.Она первый сноп нажала, – не видала никогоШирокое значение в устно-поэтическом творчестве имеет и слово лист.
Журавль-птица похаживала,Шелковую лист-травушку пощипывала Цвела, цвела черёмуха Белым листомВ народно-песенном тексте существительное лист совмещает семантические признаки растительного и бумажного листа. Весьма распространена фольклорная ситуация, когда срывают лист и пишут письмо.
Сорву с травоньки листочек,Я лавровый, дорогой,Я начну письмо писать Сорву, млада, кленов лист, Спишу, млада, грамотуПо белому бархату,Пошлю, млада, к батюшкеГербовый листок легко может превратиться в вербовый. Ср.:
Я на тонку бумажку – на гербовый на листок Я на камушку срисую, на бумажку распишу,Я на той ли на бумажке – на вербовом на листуО связи древесного листа и слова см.: [Потебня 1914: 144].
Функциональное удвоение смысла слова лист приводит к усложнению семантической структуры определения к нему – бумажный:
Не белая берёза к земле клонится,Не бумажные листочки расстилаются,Сын ко матери приклоняетсяРечушка разольется,Кореньицы вымоет,Вершинушку высушит,Подмочет бумажный лист… На ветвях листья бумажны. Загуляла я к вам, красна девица,Во цветочках во лазоревых,Во листочках во гумажны… На тебе ли берёзынькеВсё листья бумаженныя… Те леса прекрасные казалися мне,Бумажные листики стлались по земле,Шелковая травушка сплетала мой следПрилагательное получает приставку качественности раз-:
Уж и рада бы добровушка не шумела,Шумят-то, гремят разбумажные мои листочкиЭпитет бумажный относится не только к существительному лист, но и к словам, обозначающим другие части дерева (ветви, кисти):
Со кореню берёза сволевата,К вершонушки кудревата,Бумажными кисточками щеголеватаДаже на ёлке ветви бумажные:
Ты ёлушка, моя ёлушка,Ёлка зеленая!Да все ль у тебя ветъицы,Да все ль у тебя бумажная?Бумажным может быть тело человека:
У ней тело бумажное, кость лебединаяТолкование эпитета бумажный как «белый» или «слабый» нам кажется несколько поспешным. Обратим внимание на определения, занимающие эквивалентные, симметричные позиции, ибо смысл фольклорного слова по-настоящему проявляется только в связи с другими словами. Сопоставление бумажного с лебединым в одном из предшествующих примеров, а лебединый в народной лирике всегда знак высокой оценки, заставляет думать, что первый эпитет тоже выступает в качестве знака оценки. Устойчиво сопоставление бумажный с определением хрустальный, тоже эпитетом оценочным: