Чтение онлайн

В основе структурно-функционального анализа как метода лежат три тезиса: 1) социальная система представляет собой единство; 2) функция – это то, что способствует сохранению социальной системы как целого; 3) функционирование общества обеспечивается благодаря тому, что оно удовлетворяет определенным потребностям общества. Согласно теории Т. Парсонса, такими требованиями оказываются процессы социальной адаптации, процессы целедостижения, процессы интеграции и поддержания образцов: поведение индивидуума и группы обусловливается нормативными представлениями, ценностями, выступающими в роли высшего регулятора социального процесса. При объяснении устойчивости социальных систем функционализм обращается к изучению и анализу системы социальных норм и ценностей в обществе. Данная тенденция получила название «нормативизм».

Как известно из базового курса политологии, структурно-функциональный подход стал основой создания теории политических систем, уделяющей большое внимание вопросам стабильности и устойчивости различных типов систем. Благодаря новому подходу стало возможным проведение сравнительных политических исследований, в которые были включены различные группы стран Латинской Америки, Азии и Африки. Результаты сравнительных исследований дали новое понимание таких важных проблем политического процесса, как политическая модернизация и демократизация, политическая социализация и политический клиентализм, политические кризисы и политические реформы. В то же время эти исследования выявили научные и социокультурные границы применимости структурно-функционального подхода, его определенные недостатки, связанные прежде всего с недооценкой активности политических акторов и возможностей их инновационной деятельности в политике, несмотря на воздействие объективных структурных компонентов. Структурно-функциональный подход доказал свою действенность при исследовании макрополитических изменений, но обнаружил явные слабости при анализе и прогнозировании развития политических процессов на микроуровне.

Сравнительный ( компаративистский ) подход . Сравнение – общий метод познания. Научное сравнение не является чем-то особым по своей природе, но оно требует более сложных интеллектуальных усилий.

Сравнение как метод исследования вошел в социологическую науку на самых ранних этапах ее становления, когда стало понятно, что социальные науки не могут использовать многие экспериментальные методы естественных наук.

Социальные и политические институты и процессы не могут быть объектом исследования экспериментальной науки. Во всяком случае нельзя проверить, например, каким образом политическая система, подвергаясь противоречивым воздействиям, упорядочивается; каким образом создаются социальные группы или зреют политические конфликты. Первое поколение социологов быстро поняло, как можно преодолеть эти трудности, используя метод сравнений. Значение сравнительного метода осознавали Дж. С. Милль, О. Конт, Э. Дюркгейм, М. Ковалевский. Они рассматривали его как наилучшую замену экспериментальному методу, применение которого в социальных науках не оправдало себя.

Сравнение политических институтов и процессов требует определенных процедур, создания четкой концептуальной схемы исследования, начиная с разработки понятийного аппарата, выдвижения гипотез, операционализации основных понятий, выбора адекватных объекту исследования переменных, превращения их в индикаторы и индексы и заканчивая непосредственным измерением качественных характеристик изучаемого политического процесса, получением эмпирических данных и научным обобщением их.

Сравнительный метод позволяет перейти от описания национальных политических процессов к исследованию региональных и отчасти – глобальных процессов. Он позволяет освободить социологическое исследование от этноцентрической зависимости, возникающей вследствие погруженности исследователя и самого объекта исследования во вполне определенную национально-культурную среду. Политика любого национального государства или негосударственного политического института может быть понята адекватно только в сравнении с политикой другого государства или аналогичного института.

Дискурсивный анализ . Взаимодействие языка и политики имеет глубокие исторические корни. Уже в античный период такие выдающиеся философы, как Платон и Аристотель, обращались к данной проблеме. Так, например, аристотелевское определение человека как политического существа может быть адекватно понято лишь в сочетании с его определением человека как живого существа, обладающего речевой способностью. Способность к речевой деятельности – основная для политической деятельности. Политика и политическое в целом проявляются через речь. Поэтому адекватное понимание политики невозможно без анализа политической речи.

Становление дискурсивого анализа происходило на протяжении всего XX столетия. Интерес исследователей был продиктован потребностью перенести акцент с объекта на субъект социального действия и, как следствие, обратиться к контексту (социальному, культурному, историческому) коммуникации и взаимодействия.

«Дискурс, – по мнению Е. И. Шейган, – система коммуникации, поле коммуникативных практик, рассматриваемое в реальном и потенциальном (виртуальном) аспектах» [182] . Под реальным измерением понимается текущая речевая деятельность и ее результаты – тексты; потенциальное измерение представляет собой совокупность знаков, обслуживающих данную коммуникацию. Эти знаки могут быть вербальными и невербальными (флаги, эмблемы, портреты, бюсты, знаковые личности и т. д.).

Основы теории политического дискурса закладываются в 1950-е гг. представителями кембриджской и оксфордской философских школ, которые анализируют лингвистический контекст общественной мысли. В 1970-е гг. термин «дискурсы» широко применяется при анализе политических процессов. В 1980-е гг. Т. ван Дейк для глубокого и профессионального анализа дискурсов создает центр семиотических исследований. Исследователи центра начинают уделять внимание не только содержательным аспектам, но и технике анализа политического дискурса, т. е. начинается становление повой методологии анализа политических процессов. Политика предстает как особая семиотическая система, сконструированная по определенным законам и правилам, в рамках которой происходит осмысленное взаимодействие разных акторов ради целедостижения.

Для изучения политического дискурса представители данного методологического направления широко используют методы семиотического анализа (изучение «дискурс-рамки»), а также риторики и литературоведения (анализ конкретного «дискурс-произведения»). Соответственно, понятие дискурса рассматривается в двух значениях. В первом значении он представляет собой фрагменты действительности, которые характеризуются временной протяженностью, логикой развертывания (сюжетом) и представляют собой законченное сочинение, сформированное на основе организации смыслов, например в виде текста с использованием смыслового кода. Задача анализа здесь состоит в том, чтобы постичь эту внутреннюю логику явления и раскрыть способы, приемы, посредством которых сюжет конструируется и разворачивается в реальности. В качестве базового используются такое понятие анализа, как «дискурс-рамка», или «порождающая система» (Дж. Покок, Кв. Скиннер). Именно в этом значении имеет смысл говорить о дискурсе либерализма или консерватизма. Во втором значении речь может идти о конкретном дискурсе – «дискурс-произведении», обладающем определенным сюжетом, например дискурс выборов президента РФ 2004 г.

Представители другого, более узкого подхода трактуют дискурс как особый вид коммуникации. Дискурс есть коммуникативное событие, происходящее между говорящим и слушающим (наблюдателем и др.) в процессе коммуникативного действия в определенном временном, пространственном и другом контексте. Это коммуникативное действие может быть речевым, письменным, иметь вербальные и невербальные составляющие и т. д.

По мнению российского ученого М. В. Ильина, главный и единственный предмет политического дискурс-анализа – «это политика как семиотическое явление, как осмысленное взаимодействие ради целедостижения. В этом своем качестве политика становится общением, коммуникацией, а потому и “языком” своего рода, но отнюдь не совпадающим с естественными человеческими языками» [183] .

Семиотика политики распадается на семиотику языка политики и на семиотику политической деятельности или политики как таковой, т. е. деятельности, связанной с целедостижением и реализацией властных отношений между людьми.

Определяя политику таким образом, мы тем самым, считает М. В. Ильин, выводим ее на качественно иной уровень, уровень коммуникации, общения, ставя знак приближенного равенства между собственно коммуникацией и политической сферой. Следует сделать существенное замечание, касающееся семиотических аспектов политики. Так, семиотика предполагает включение в политический дискурс, с одной стороны, дискурс речевой деятельности, т. е. текстов, высказываний и речевых актов, однако, с другой стороны, политика выходит за пределы коммуникативно-речевого дискурса, инициируя действия иного рода. Ими могут стать, например, «безмолвные» демонстрации намерений во время митингов, манифестаций, пикетирования и т. п., проведение ритуалов власти (например, возложение короны или салютование). Такими элементами политического дискурса становятся символика партий, движений, национальные символы и знаки. Иными словами, всю семиотическую сферу политики условно можно разделить на семиотику языка политики и на семиотику политической деятельности (политики как таковой), т. е. деятельности, связанной с целедостижением и реализацией властных отношений между людьми. [184]