Чтение онлайн

Но все же зачем она ему? И откуда у него такие странные для человека, никогда не идущего на контакт с людьми, вещи? Разумеется, в городе никого не удивишь одноразовыми полотенцами, но в горах?! По меньшей мере непривычно! Вообще он совсем не похож на человека гор, каким его представляла Инга. Говорит слишком правильно. Не смущается по пустякам. Зачастую ведет себя так, что можно подумать, будто он принц! Откуда это могло взяться у человека, не вращающегося в приличном обществе? В то же время он чувствует себя и в горах, и в тайге как дома. Уверен, решителен, смел. Знает многое из того, что приобретается годами отшельнической жизни. «Может, стоит его расспросить об этом?» – подумала Инга, но запах, поднимающийся над котелком, уже вскружил ей голову. Арсений как раз снимал с огня жестянку с кипящим кофе. Вот еще одна странность: откуда у него привычка к кофе и где он его берет? Да и упаковки с едой у него были явно армейского происхождения, не случайно же у них специфический защитный цвет и нет никаких этикеток! Кто же этот загадочный Арсений?

– Ну, как водичка? – спросил он не оборачиваясь, едва Инга подошла к костру.

– Послушай, Арсений, у тебя что, глаза на затылке? Ты ведь не смотрел в мою сторону! – рассмеялась она.

– Ты так топаешь, что смотреть не нужно! – поворачивая к ней улыбающееся лицо, пояснил Арсений. – Садись, завтрак готов.

Даже в полевых условиях он постарался сделать все возможное, чтобы Инга была довольна. Она видела это и объясняла себе его поведение тем, что просто он так воспитан. Решив, что пришла пора начать разговор о том, как он попал в горы, Инга начала рассказывать о своей семье. Арсений с интересом слушал ее, изредка задавал наводящие вопросы, а когда девушка напрямую спросила о его жизни, он замолчал, помедлил с ответом и наконец просто сказал:

– Это трудно объяснить. Наверное, просто устал от суеты. Всегда мечтал о тишине, покое. А тут подвернулся случай круто изменить жизнь, вот я им и воспользовался. Понимаешь, меня здесь все устраивает. Не нужно никому ничего доказывать. Можно жить простой естественной жизнью. Почти как далекие предки.

– Да ты, выходит, романтик! – сделала вид, что изумилась, Инга.

– Отчасти. Но больше прагматик. Тут, в горах, нет нужды заискивать, идти на компромиссы ни с людьми, ни с собственной совестью.

– А как же твои родители? Они знают, где ты?

– Разумеется. Я время от времени связываюсь с ними. Невозможно жить полностью изолированно. Нужно изредка пополнять запасы, для этого приходится ходить в поселок. Я это делаю, как правило, раз в месяц.

– Это далеко? Я имею в виду поселок.

– Не очень. От моего дома три дня пути.

– А зимой? Насколько я знаю, зимы здесь снежные.

– На лыжах. Особых проблем нет.

– Скажи мне, Арсений, а как получилось, что ты оказался на базе? – вдруг напрямик спросила Инга.

– Я случайно увидел, как вас схватили. Сразу не догнал. Отыскал позже. Вот и все. Не думал, что рядом со мной существует бандитское гнездо.

– Но там были ребята из других групп. Ты не встречал их?

– Нет. Я даже, когда вас заметил, не понял, откуда вы здесь взялись. Единственный проход на плато знаю только я. Но вы там не проходили.

– Мы поднимались по стене. Целый день над пропастью. А после на плато увидели миражи.

– Это диво здесь не редкость. Кстати, именно это явление и подвигло меня поселиться в горах.

– Скажи, а где живут твои родные?

– Далеко. Очень далеко. Впрочем, нам пора. Лошади отдохнули, можем двигаться дальше. Если мы собираемся попасть домой завтра к вечеру, то нужно идти! – прервал разговор Арсений.

Маркел слушал нескладный, путаный рассказ Пашки и мрачнел все больше. Мало того, что на базе орудуют следаки, так еще и деньги попали в чужие руки. За унесенный мужиком общак не только можно, нужно порвать глотку. А что до девки, то… Если Ингу увел незнакомый мужик, то выходило, что Таркан либо отдал ему девку, либо не сумел сохранить. Только он сам и Таркан знали о захоронке. Значит…

– Куда он ее поволок? – выдавил из себя Маркел, зло затаптывая окурок.

– Я не могу точно сказать. Но неподалеку, где-то там. – Пашка махнул рукой в том направлении, откуда пришел. – Я видел ночью палатку. Рядом были лошади. Мне показалось, что они там.

– Далеко? – отрывисто поинтересовался Умрой.

– Трудно сказать. Ночь была. Я чуть не заблудился. После в скалах отлеживался. Не знаю. Может, и далеко, а может, и не очень.

– Сколько ты шел? – снова спросил Умрой.

– На палатку я наткнулся почти сразу, как стемнело. Около часа отлеживался… Нет, не могу ничего сказать.

– Знаешь, Маркел, если они еще там, то мы их достанем. Конными мы их найдем! – Умрой впервые проявил эмоции.

Чика бросился седлать свою лошадь, но Умрой остановил его:

– Ты с Пашкой пойдешь к скалам. На тот случай, если мы опоздаем, перехватите эту парочку. В любом случае нам понадобится засада на их пути. Мы с Маркелом будем в загоне. Связь держать с нами по радио.

Вскочив на лошадей, Маркел и Умрой рысью двинулись в указанном Пашкой направлении. Проводив их взглядом, Чика вздохнул и, не оборачиваясь, спросил:

– Ты Бара не встречал?

– Что? – переспросил Пашка.

– Бар с нами был. Ушел куда-то и пропал. Я спрашиваю, ты его не видел?

– Не-а! Я вас-то чудом нашел!

– Ну тогда пошли. Нам черт знает сколько шлепать. Вон туда, к тем скалам, – зло проворчал Чика и дернул лошадь за повод.

Обходя труднопроходимые участки, Чика упрямо шел к виднеющимся вдали скалам. Плетущийся позади Пашка раздражал его. Этот дурень, помешанный на бабах, вызывал стойкое отвращение. Впрочем, что с него взять, зеленый пацан, жизни не видел. Самому Чике пришлось хлебнуть в этой жизни такого, что многим даже не снилось. Все их воровские заморочки ничто по сравнению с тем, что пережил он.

Сразу после учебки он оказался в Чечне. Участвовал в сопровождении караванов. Несколько раз побывал под обстрелом, но выжил, а вот когда старики послали его за водкой, примитивно попал в плен. Главное, сам пришел в дом, где засели «чехи». В себя пришел только ночью. Связанный, в подвале, с кляпом во рту. Двое суток без воды и пищи. Ночью его затолкали в багажник древней «Волги», долго куда-то везли. После шли какими-то козьими тропами. Снова подвал. Попытался рыпнуться – избили. Продали в рабство. Хозяин кормил так, чтобы только не подох. Чтобы не сбежал, за ним присматривал мальчонка лет двенадцати. Автомат в руках был едва ли не больше его самого. По-русски щенок ни слова не знает, только спуску от него не было ни малейшего. Чуть что не так, сразу докладывал старшим. Те начинали бить. Грамотно били. Боль адская, но без особых повреждений.

Спустя два месяца Чике все же удалось сбежать. Скитался по горам, кормился травой, листьями. Вышел к федералам. Думал, что мытарства закончились. Как же! Как раз наоборот. Им занялся спецотдел. Капитан, допрашивавший Чику, убеждал его признаться, что тот сам перешел к «чехам». Заставил подписать бумагу, что он участвовал в нападении на блокпост. На следственном эксперименте Чика сбежал. Ушел недалеко. Снова попал к горцам. Для порядка его избили. Увели с собой. Когда узнали, что он сирота, мать похоронил незадолго до призыва, поняли, что выкупа не будет. Под дулом автомата заставили расстрелять двоих контрактников. Какой-то араб снимал все на видео. Нет, больше оружия в руки ему не давали. Таскал ящики с патронами, рюкзаки со взрывчаткой. Насмотрелся на то, как убивают федералов, сполна. Когда группу окружили в горах, под обстрелом тихонько смылся. Больше к своим не лез. Ушел на юг. Там оказалось не лучше. Батрачил. Ходил с браконьерами за осетром в дельту Волги. Однажды попали в облаву. Чика вовремя выпрыгнул из моторки и добрался до берега. Двое суток выбирался из дельты. От безысходности рванул на Север. Без денег, без документов. Научился достаточно ловко уходить от милиции. Скитался больше года. Когда судьба привела его в эти края, Чика уже был матерым бродягой. Изредка устраивался куда-нибудь подработать, но в основном не надолго, до первой зарплаты. Двигался дальше, не с целью свет повидать, а только чтобы себя не показать. Больше двух месяцев нигде не задерживался. С Маркелом он договорился о работе на лето. Невольно оказавшись в роли охранника, плюнул на моральные нормы и просто делал свою работу. Благо платил Маркел хорошо. Чика даже в обычных развлечениях охраны принимал участие только для того, чтобы не прослыть белой вороной. Уж он-то на себе испытал, что значит быть рабом. К Маркелу Чика не чувствовал ни ненависти, ни любви. Какая разница, кто и как живет!