Чтение онлайн

Дагни подыскала местечко рядом с Оливером и деловито помогала резать благоухавший ароматом кофе слоеный торт. Она сказала, что до конца лета, возможно, отправится на уик-энд в Нантакет.

— Да ну? — сказал Оливер. — Вот здорово. Я подскажу тебе классные места, где можно поселиться.

На миг Дагни сникла, но тут же взяла себя в руки.

— Ловлю тебя на слове — сказала она, игриво улыбаясь.

На следующий день я перечитывала «Энтертейнмент уикли» в поисках заметки об «Имитаторе», которую Аллегра якобы видела своими глазами. Я просматривала номер уже в третий раз и никак не могла ее найти, но мне не хотелось говорить Аллегре, что я не справилась с ее заданием. Зазвонил телефон Дагни. Она коротко с кем-то переговорила и положила трубку. Она повернулась ко мне с озадаченным видом и сообщила:

— Звонила Марша, помощница Ивонны. Сказала, что Ивонна в ярости и направляется сюда. Хотела узнать, не знаю ли я, в чем дело.

Через минуту мы услышали, как распахнулась дверь в отдел. Удар был настолько силен, что ручка врезалась в стену и повредила пластик. Стопка газетных вырезок Роберта, которые лежали у нас на столе в лотке для бумаг, взлетела в воздух. Появилась Ивонна. Держа руки по швам, она промаршировала мимо стола Кларка и до того быстро прорвалась сквозь наш лабиринт, что нам показалось, будто пол под ее туфлями вот-вот задымится. Она остановилась перед столом Кимберли и Триши. Лицо Кимберли немедленно побелело. У Триши в ушах были наушники от головного телефона, и она не знала, что собирается гроза. Ивонна вытянула руку и постучала ее по плечу пальцем, увенчанным длинным ногтем.

— Это ты написала мне это письмо? — осведомилась она, потрясая кремовым бумажным листком.

Триша заморгала.

— Да, это я, — ответила она нервно.

— С чего ты решила, что можешь писать мне письма? — спросила Ивонна, повышая тон.

Я взглянула на Дагни и пожала плечами. Она, широко раскрыв глаза, ответила тем же. Я бессознательно придвинула свое кресло поближе к ней. Две минуты и сорок три секунды «Имитатора» были ничто по сравнению с тем, что разворачивалось перед нами.

— Итак, ты решила, что можешь вот так запросто взять и написать мне письмо? — повторила Ивонна еще более жутким тоном. Она принялась читать вслух противным голосом, с издевкой: — «Дорогая миссис Стэплтон, я практикант из отдела связей с общественностью, но на самом деле очень интересуюсь развитием компании. Не могли бы вы посоветовать, как мне быть? Спасибо. Триша Садовски». Ты пишешь мне? — Теперь Ивонна склонилась к Трише, почти касаясь ее носа своим. — Я тебе что — подружка? То, что я многого достигла и примерно твоего возраста, не означает, что ты можешь просто взять ручку и написать мне письмо!

Мне стало трудно дышать. Я пыталась незаметно выйти, но проклятые телефоны звонили без умолку, и приходилось отвечать. Я хотела оказаться где угодно, но только не здесь, только не слышать, как Ивонна рвет на куски нашу безупречную практикантку. Внезапно я принялась молиться: «Боже, пожалуйста, прекрати это». Но финишная черта даже не просматривалась. У Ивонны была аудитория, и она использовала это обстоятельство на всю катушку.

Я старалась послать Трише ободряющий взгляд, но Ивонна, сотрясаемая праведным гневом, загораживала от меня девушку. Мне было видно лишь, что Триша спрятала ноги под стул, как будто хотела защититься, свернувшись в клубок. Возможно, она пыталась притвориться мертвой.

— Ну, Триша, — продолжала Ивонна, — вот тебе мой совет насчет развития. Никогда не пиши никому, кто в сто раз важнее, чем ты была, есть и будешь!

Ивонна направила Вивьен, которая вышла из своей кабинки поглазеть на представление, своеобразную полуувядшую улыбку и вышла в коридор, задержавшись лишь для того, чтобы для полноты картины врезать ногой по шкафчику Роберта. Тот задохнулся, но мудро предпочел притвориться, что его одолел приступ кашля. Дверь хлопнула, но мы продолжали сидеть в ошеломленном молчании до тех пор, пока шаги Ивонны не затихли вдали.

Я опять посмотрела на Тришу. Она стиснула руками голову, ее сотрясали безудержные рыдания. Кимберли выглядела успокоенной и даже отчасти гордой тем, что это не она попала в беду. Мне очень хотелось подойти к Трише и попытаться ее утешить, но мой богатый опыт работы в «Глориос» подсказывал, что сейчас было не время предпринимать какие-либо действия. Отбоя «тревоги» пока никто не давал. Я вернулась к своим делам и попросила Дагни объединить входящие звонки, поступившие за последние десять минут, с моими, чтобы мы могли вовремя поспеть с обновлением списка для Аллегры. Сцена здорово потрясла меня, и мне нужно было успокоиться, чтобы вернуться в обычное русло.

Затем я услышала из соседней кабинки:

— Триша. Триша. Триша. Сейчас же иди сюда.

Не знаю, почему Вивьен решила беседовать с Тришей за закрытыми дверями, — мы все равно слышали каждое слово.

— Я не знаю, зачем ты это сделала. Ты можешь мне сказать — зачем, Триша? — Вивьен изъяснялась в манере строгой воспитательницы детсада, перед которой стоит дитя, изрисовавшее стену. Мне было слышно, как Триша всхлипывала. Она объясняла:

— Я прочитала в книге, что если тебе интересна чья-то деятельность, то нужно написать вежливое письмо.

Ох, дерьмо! В «Глориос пикчерс» не спрашивали: «Какого цвета ваш парашют?» Скорее, просто выдавали самый старый и рваный. Это была тонкость, которую ни Дагни, ни я не собирались растолковывать практикантам. Они были временными работниками, и если узнавали что-то во время своей практики, то лишь по счастливой случайности. Неужели мы внушили им заблуждение, что администрацию интересуют их виды на будущее?

— Триша, — сказала Вивьен, — я понимаю, что ты хотела как лучше, но сделала ужасную глупость. Ивонна права. Нельзя просто взять и написать письмо. Ты практикант, ты не можешь писать письма всякий раз, когда тебе заблагорассудится. Как же мы можем тебе доверять, если ты будешь и дальше писать письма?

Вивьен не только троекратно повторяла имена, но и как минимум семикратно излагала свое мнение. Потратив на это пять минут, она наконец произнесла слова, которых мы все боялись:

— Собирай свои вещи и уходи.

Тришу выгнали за письмо — «за создание помех в деятельности отдела связей с общественностью», в формулировке Вивьен.

Кимберли уже приняла решение занять недружественную позицию в отношении аутсайдера, который сделал такую огромную глупость. Она бесцеремонно помогла Трише собрать пожитки, бросая ее вещи в пустую коробку из-под туалетной бумаги. Туда же полетел уже увядший букет. Меня растрогало и одновременно поразило, что Триша его сохранила. Нам с Дагни нравилось работать с практикантами, теперь же эта работа казалась мне очередным провалом. Но только на сей раз неприятности коснулись — и очень чувствительно — не только меня.

Триша всхлипывала, укладывая последние вещи и пробираясь сквозь шаткий лабиринт кабинок. Весь отдел вернулся к своим делам, изображая занятость. Никто не поднял головы и не попрощался.

— Подожди, — сказала я мягко. — Хотя бы пойди и немного умойся.

Триша пошла за мной в туалет, и я, пока она умывалась, держала коробку. Затем я спустилась с ней в лифте, поймала такси и помогла ей усесться. Я попросила ее не переживать. Но сама переживала. Я поверила Кларку, когда он сказал, что мое первое столкновение с Вивьен было лишь ритуалом. Теперь, пять месяцев спустя, я поняла, насколько близка была к тому, чтобы лишиться работы, и как на самом деле ненадежно мое положение.