Чтение онлайн

Вернувшись в лифт, я поднялась на последний этаж, вскарабкалась по лестнице на крышу и села, привалившись к парапету. Я не была здесь с тех пор, как мы сидели на крыше с Кларком, в разгар зимы. Сейчас воздух был тяжелым и душным. С моего места, меж старой фабрикой и башнями новостроек, был виден фрагмент статуи Свободы. Я смотрела на часть факела и пару зубцов короны. Я думала о странах, где людей сажают в тюрьму за написание писем, и размышляла над только что увиденным — двумя уродливыми, оскорбительными проявлениями власти, однозначно отравившими всех свидетелей, парализованных страхом. На наших глазах Тришу растерзало чудовище, и никто даже не пикнул. В ближайшие месяцы мне предстояло вновь и вновь вспоминать этот день.

В шесть утра, вынося мусор, я была уже одета в черное шелковое платье и туфли без задников. На улице похолодало, пришлось добавить черный свитер, который я набросила на плечи и завязала узлом. Нелегко подыскать наряды, годившиеся как для рабочего дня, так и для вечерних мероприятий, а потому за последние восемь месяцев к моему гардеробу добавилась целая коллекция пелерин, кардиганы, расшитые блестками, и один бархатный плащ.

Задержавшись на секунду возле штабеля старых газет и пытаясь вспомнить, какого цвета бак для пластика и стекла, я напомнила себе положить в сумочку лишнюю пару колготок, на всякий случай. Мне предстоял долгий день: сначала «хиты», затем подготовка к премьере «Петь может каждый» и, наконец, поездка в особняк в Ист-Сайд на вечерний прием. Вернувшись в подъезд, я пробежала в уме список дел, чтобы убедиться, что позаботилась обо всем необходимом на день и вечер.

Пока я ждала лифт, рядом со мной остановилась женщина с собакой. Это была медсестра средних лет, переехавшая в наш дом вскоре после меня. Когда я нагнулась погладить ее очаровательного коккер-спаниеля, она внезапно подтянула поводок, чтобы я до него не достала.

— Он кусается? — спросила я.

— Нет, — отрезала женщина. Когда двери лифта открылись, она притянула собаку к себе и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь: — Мы поедем потом.

Может быть, она решила, что я возвращаюсь с какого-нибудь ночного загула? Если бы так. Не считая флирта с Эллиотом, у меня уже много месяцев не было ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего настоящее свидание. Впрочем, я надеялась, что ситуация изменится. Вчера Эллиот позвонил и спросил, буду ли я на премьере. Возможно, потом нам удастся выпить вдвоем.

Офис заполнялся сотрудниками, и все они выглядели, словно явились на роскошный вечер, хотя впереди был рабочий день. Дагни надела обтягивающее платье, а Роберт элегантный двубортный угольно-черный костюм. Казалось, было разумнее одеться как обычно и переодеться потом, но опыт научил нас не полагаться на такую возможность. Премьеры чреваты многими неожиданностями, и никого не привлекала перспектива переодеваться в такси. Стороннему наблюдателю показалось бы странным это зрелище: люди, наряды которых больше подходили для вечеринки с коктейлями, занимались ксерокопированием и отправкой факсов, и при этом все общались через головные телефоны. Но для нас такое было совершенно нормально — у «Глориос» выходило столько фильмов, что нередко мы раз, а то и два в неделю приходили на работу в вечерних нарядах.

К половине одиннадцатого телефоны раскалились. Казалось, что коллективное бессознательное тех, кто не получил приглашения, пробудилось и силой психической энергии устремилось в офис Аллегры — звонить и молить о своем зачислении в круг избранных. Я извинялась перед оскорбленными самым учтивым образом и всех, кто имел, на мой взгляд, какие-то шансы, отсылала к Вивьен, чтобы та приняла окончательное решение. Картина «Петь может каждый» была «ее» фильмом, и за вечер отвечала она.

Выпив первую чашку кофе за утро, я в очередной раз сорвала верещавшую трубку телефона.

— Офис Аллегры Ореччи, — сказала я оживленно.

— Здравствуйте, меня зовут Дейрдра Уильямс, — ответила женщина. — Я звоню по поручению Персоны.

Персоной именовался эксцентричный и скрытный музыкант. Он менял свое имя каждые несколько лет. В последнее время стал пользоваться петроглифом и уверял, что выговорить его нет никакой возможности. Послушные масс-медиа взялись именовать его «Персоной», и прозвище прилипло даже в его кругу. Я представляла его стоящим в доме, охваченном пожаром. Ему кричат, называя прежним именем, а он упрямо мотает головой и отказывается выходить.

— Очень приятно. Чем я могу помочь? — Я была уверена, что это розыгрыш.

Та продолжила:

— Дело в том, что Персона сегодня в Нью-Йорке, и он только что позвонил мне, потому что смотрел «Жизнь с Реджисом» и…

— Ладно, кто это? — перебила я ее, уже убежденная, что это Абби, Эллен или даже Эллиот. — Я бы поверила, выбери вы другую передачу. Это очень смешно, но у меня масса дел.

Женщина вздохнула:

— Послушайте, я действительно работаю с Персоной, и он сегодня утром видел по телевизору Эмили Даунс и решил, что она в Нью-Йорке.

Может быть, женщина говорила правду. Я знала, что Эмили Даунс, которая недавно появилась в «Пилоте-иностранце», была в городе и продвигала фильм, который сделала для «Парамаунт». Из-за ее тесных контактов с «Глориос» нам постоянно звонили насчет нее, даже когда она работала на другую киностудию.

— Да, Эмили в Нью-Йорке, — согласилась я осторожно. — Она представляет свой фильм.

— Вот я и позвонила, потому что подумала, что в «Глориос» наверняка кто-то знает, как с ней связаться, — объяснила Дейрдра. — Персона, пока он здесь, очень хочет с ней увидеться.

Я все еще не могла оправиться от картины: Персона — скорее всего в своей знаменитой оранжевой пестрой пижаме — развалился с чашкой чая в руке и смотрит передачу, которая каждое утро захватывает миллионы американских домохозяек. Развеселые канареечные шуточки ее ведущих напоминали мне о загадочном недуге, при котором звуки определенной высоты вызывают у человека судороги.

Но потом до меня дошло. Персона редко появлялся на людях — и если это действительно он, то премьере крупно повезло.

— Вы знаете, я не уверена, что сегодня удастся ее разыскать, но Эмили совершенно точно будет вечером на премьере «Петь может каждый», — предположила я, воодушевленная своей сообразительностью. — Если Персона захочет прийти, мы будем счастливы его видеть.

— Ах да, новый мюзикл Бадди Фридмана, — сказала она. — Вообще-то Персоне не нравятся фильмы Бадди и его не интересуют банкеты. Но я узнаю. Его никак не назовешь предсказуемым, — заметила она без тени иронии.

Мы закончили разговор, я немедленно повернулась к Дагни и сказала ей, что только что пригласила на премьеру Персону. Дагни, которую всегда было довольно трудно впечатлить, остолбенела секунд на пятнадцать и только потом вернула себе прежнее пресыщенное выражение.

— И он точно придет? — спросила она.

— Она обещала перезвонить. Ты можешь себе представить — он смотрит «Реджиса»!

Я все еще наслаждалась, представляя, как угасающая рок-звезда блуждает по номеру в отеле и вдруг останавливается перед телевизором, загипнотизированный видом диетического десерта, — и в это время зазвонил телефон. Это была Дейрдра.