Чтение онлайн

– Небесный груз, говоришь? – стакер продолжал улыбаться и говорить правой стороной лица. Левая оставалась неподвижной, как гипсовая маска. – Девочка не даёт в обиду стакера, как интересно.

Я попыталась вырваться, пальцы тянулись к горячему кинжалу, что обжигал моё бедро. Геллан только крепче сжал руки, удерживая меня за своей спиной.

– Ты не должен был так делать, Дуэл, – в голосе Геллана – снежное крошево и хрустящий лёд. Рядом шипит Сильвэй. Ему тоже не нравится этот странный тип.

Рядом неожиданно появляется Сандр.

– Какая горячая встреча! – лыбится он на все свои великолепные тридцать два. – Ослепительная, я бы сказал! По-моему, Дуэл, не время и не место мериться э-э-э… силой.

– Я всего лишь хотел увидеть, – продолжает улыбаться чокнутый стакер.

– Увидел? Всё понял? Поверил? Проверил? Тебе не солгали? Вот и хорошо, вот и славно!

Как у Сандра получается говорить легко, словно не слова произносит, а карты тасует?

– Пусти! – шиплю я, но только беспомощно тычусь носом в Гелланову спину. – Давай заберём Генку назад!

Я всё ещё пытаюсь дотянуться до кинжала. Одним небесам известно, зачем я это делаю.

– Успокойся, Небесная, – больше он не улыбался. В его глазах что-то такое, что я затихаю. Геллан ослабляет хватку.

Я ещё никогда не видела таких глаз – не чёрные и не синие, что-то между. Как почти ночное небо. Тьма клубится тучами, а тёмная синева проглядывает и успокаивает.

Я понимаю, что это почти гипноз и пытаюсь сопротивляться. У Дуэла дёргается уголок губ. Стакер всё понимает.

– Не бойся за мальчишку, – говорит он мне. – С ним ничего не случится, никто его не обидит.

Я перевожу дух и чувствую, что он не лжёт.

– Уходите, – переводит он взгляд на Геллана. – Я всё понял. Мы будем осторожны.

Сандр берёт меня за руку и тянет к возам. Ну уж дудки. Я никуда не пойду без Геллана! Но я зря сопротивляюсь: мой златоволосый бог шагает рядом. Под ногами путается кот.

Мы садимся на лошадей и трогаемся. Молча. Но меня так и подмывает закидать эту парочку вопросами. Ничего себе горячая встреча братьев по разуму!

Геллан заговорил, когда мы набрали привычный ритм и большинство людей, успокоившись, не пытались ежесекундно оборачиваться в ожидании рассказа объяснений.

Мы опять трясёмся последними и глотаем пыль. Но я согласна потерпеть. В последние дни я Гелланов хвост. Да и вообще – хвост, пятая лапа, третье ухо. Всё ненужное, но фиг он от меня отвертится. С ним спокойнее.

– Дуэл не сделал бы ничего опасного, Дара. Но ты не могла этого знать, на что он и рассчитывал. Стакеры не всегда добрые. А если уж откровенно – скорее злые и жестокие. По-другому не выжить. Это законы братства. Не верить на слово – в том числе.

Если бы у Геллана выросла вторая голова, я бы меньше удивилась.

– Хочешь сказать, он тебе не поверил?

– Нет.

– Зашибись! – другого слова подобрать я не сумела.

– Мы часто, наверное, не очень удачно шутим. Я бы тоже не поверил. Особенно бывшему стакеру из другого братства.

– Но ты и Сандр не такие! – заявила я слишком резко.

– Мы такие же. Просто ты не всё о нас знаешь. В другой среде многое не так. Там ты сам по себе, среди таких же убийц. Просто прими это и не ищи оправданий. Дуэл спровоцировал тебя и успокоился. Важно, что он поверил. А уж как это произошло – теперь без разницы. Дуэл ухмылялся, когда я сказал, что на стакеров идёт охота. До них ещё не докатилось. Мы… немного самоуверенны, считаем, что среди мужчин нам нет равных. Переоценивать себя и недооценивать противника – всегда плохо. И хватит об этом.

У меня всё равно не укладывались подобные жестокие игры в башке. Интересно: а если бы я не кинулась? И вообще, чем я, собственно, отличаюсь от других зеосских девчонок?

– Ты отличаешься, Дара. Кто присматривается и прислушивается – понимают это. А уж стакеру с его инстинктами и чутьём подобное очевидно. И ещё. У тебя – другая магия.

Вот здрасьте, приехали.

– Нет у меня никакой магии. Вообще. Это всё Зеосс ваш. Вернусь домой – и кончатся штучки-дрючки с огненными руками, притяжением животных, шестым чувством и прочей ерундой.

Он ничего не говорит, смотрит лишь терпеливо и ласково, как на маленького ребёнка. Из-за его взгляда хочется спорить до посинения, но я понимаю, что бесполезно. Киплю внутри, как самовар.

– Ты во всех, Дара, ищешь хорошее, пытаешься идеализировать.

– Кажется, мы уже говорили об этом, – бурчу ворчливо, словно старая бабка-сплетница. – Я недалёкая, пустоголовая, неответственная, строптивая сквернословка – пора уже давно запомнить. Вот не думала, что у тебя с памятью ку-ку.

– Постоянно хочешь казаться хуже, чем есть.

Его ослиное упрямство непрошибаемо. Ой, про осла надо не вспоминать. Сразу Ушан перед глазами. Я сглотнула слёзы.

– Ты не понимаешь. Может, я поэтому сюда попала. Для перевоспитания. Я ведь в тот вечер с мамой поругалась. Домой поздно пришла, мусор не вынесла… Всё казалось: придирается, несправедливо относится. Я вся такая хорошая, а она цепляется без конца. А сейчас посмотрю: дура я дурой.

– Не надо, Дара.

Он всё равно добрый, Геллан. Не хочет видеть и слышать очевидное, а меня несёт, как машину без тормозов.

– Надо, Геллан, надо. Я ведь вижу: ты бы многое отдал, чтобы твоя мама была жива. Вон, Ренн с Риной тоже мать ищут. У Сандра никого нет из родных, Пиррия без матери росла. Инда как неприкаянная. И так далее. А я не ценила то, что есть, не понимала.

Самобичевание до добра не доводит. Становится трудно дышать, но я не хочу плакать. Кажется, я здесь норму по слезопотокам на сто лет вперёд исчерпала. В жизни столько не рыдала. Но знаете? Хорошо, что я обо всём ему рассказала. Не стало мне легче, нет, однако я наконец-то сама поняла нечто важное, что покоя не давало. Это как смотреть в кривое зеркало и видеть не то, что на самом деле есть. И вдруг – глянуть в глаза и замереть: вот же оно, настоящее! Проходило мимо, а сейчас как на ладони, с настоящим, неискажённым лицом.

Я старательно отвожу глаза. Стыдно признаваться и вытаскивать грязь из души, но по-другому я сейчас не могу.

Вздрагиваю. Геллан накрывает мою руку своей. Слишком горячо, прям обжигает.

– Недалёкая и пустоголовая девочка никогда не смогла бы понять, что была не права. Неответственная никогда не защищала бы тех, кто нуждается в помощи. Мы все ошибаемся, совершаем поступки, за которые стыдно. Но кто-то признаёт свою неправоту и делает выводы, а кто-то так и живёт, считая, что он непогрешим.