Чтение онлайн

(5). X-переживание также может быть названо трансцендентным. Однако здесь мы сталкиваемся с той же проблемой, что и со словом «религиозный». «Трансцендентность» обычно понимается как трансцендентность Бога. Однако применительно к человеческому феномену мы имеем дело с выходом за пределы эго, с выходом из тюрьмы эгоизма и отстраненности. Воспринимаем ли мы это как трансцендентность в отношении Бога, зависит от концептуализации. Переживание по сути остается тем же самым, касается это Бога или нет.

X-переживание, деистское или нет, характеризуется редукцией, а в самой полной форме исчезновением нарциссизма. Чтобы стать открытым миру, чтобы выйти за пределы эго, нужно быть в силах уменьшить или вовсе отказаться от нарциссизма. Более того, нужно отказаться от всех форм кровосмесительной фиксации и от алчности, нужно преодолеть деструктивность и некрофильские тенденции. Нужно быть в силах любить жизнь. Нужно также иметь критерий, чтобы различать ложное x-переживание, коренящееся в истерии и других формах психического заболевания, и непатологические переживания любви и единения. Нужно иметь концепцию истинной независимости, нужно уметь отличать рациональный авторитет от иррационального, идею от идеологии, готовность страдать за собственные убеждения от мазохизма [163] .

Из приведенных выше соображений следует, что анализ x-переживания переходит с уровня теологии на уровень психологии, а конкретно – психоанализа. Во-первых, потому, что необходимо различать осознанные мысли и аффективные переживания, которые могут выражать или не выражать адекватную концептуализацию. Во-вторых, поскольку психоаналитическая теория позволяет понимать те бессознательные переживания, которые лежат в основе x-переживания или, с другой стороны, противостоящие или блокирующие их. Без понимания бессознательных процессов трудно оценить относительный и часто случайный характер наших осознанных мыслей. Впрочем, для понимания x-переживания психоанализ должен расширить свои концептуальные рамки за пределы, очерченные Фрейдом. Центральной проблемой человека является не проблема либидо, ею является дихотомия, присущая его существованию, его отделенность, отчуждение, страдание, боязнь свободы, стремление к объединению, способность к ненависти и деструкции, способность к любви и единению.

Короче говоря, нам требуется эмпирическая психологическая антропология, которая изучает x-переживания и не x-переживания как экспериментальные человеческие феномены независимо от концептуализации. Такие исследования могли бы привести к рациональному установлению превосходства x-переживаний над всеми другими столь же методологически, как это уже сделал Будда. Может оказаться, что, если в Средние века имел место поиск доказательств существования Бога при помощи философских и логических аргументов, в будущем главный интерес будет представлять демонстрация исконной правильности x-пути на основе высокоразвитой антропологии.

Подведем итог главному направлению мысли, представленному в этой главе: идея единого Бога выражает новое разрешение дихотомии человеческого существования, человек может обрести единство с миром, не возвращаясь к дочеловеческому существованию, но благодаря полному развитию своих специфически человеческих качеств: любви и разума. Почитание Бога – это в первую очередь отрицание идолопоклонства. Концепция Бога сначала сформировалась в соответствии с политическими и социальными концепциями племенного вождя или царя. Затем этот образ развился в образ конституционного монарха, который обязан соблюдать собственные принципы: любовь и справедливость. Он становится безымянным Богом, в отношении которого никакие атрибуты сущности не могут быть определены. Бог без атрибутов, почитаемый «молча», перестал быть авторитарным Богом, человек должен стать совершенно независимым, и это значит – не зависимым даже от Бога. В «негативной теологии», как и в мистицизме, обнаруживается тот же революционный дух свободы, который характеризовал Бога восстания против Египта. Нельзя выразить этот дух лучше, чем процитировав Мастера Экхарта:

Что я человек —

Так это я делю с другими людьми.

Что я вижу, слышу,

Что я ем и пью —

Так и все животные это делают.

Но то, что я есть я, – это только мое

И принадлежит мне

И никому другому:

Ни другому человеку,

Ни ангелу, ни Богу,

Если не считать того,

Что я с ним един.

Самое фундаментальное положение Библии в отношении природы человека гласит, что человек был создан по образу и подобию Бога. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:26–27) [164] . Нет никакого сомнения в том, на чем делается упор. Употреблены два слова – «образ» и «подобие», а в следующей строке повторена та же идея. Библейский текст не только говорит о том, что человек создан по образу Бога, вскоре после этого выражается страх Бога перед тем, что человек сам может стать Богом. Этот страх явно высказан в Быт. 3:22–23. Адам вкусил от древа познания и не умер, как справедливо предрек змей, он стал подобен Богу. Только смертность отличает его от Бога. Созданный по образу Бога, подобный Богу, Богом он не является. Чтобы предотвратить их превращение в Бога, Бог изгоняет Адама и Еву из рая. Змей, сказавший: «Eritis sicut dei» («Вы будете как боги»), был прав.

То, что человек мог бы стать Богом, а Бог воспрепятствовал этому, является, возможно, архаической частью текста. Однако это не было устранено многочисленными редакторами, для чего у них должны были быть причины. Вероятно, одной из таких причин было желание подчеркнуть то обстоятельство, что человек – не Бог и не мог бы стать Богом, он может стать похожим на Бога, может Богу подражать. Действительно, идея imitatio Dei, приближения к Богу, требует предпосылки, согласно которой человек создан по образу божьему.

В Библии эта концепция приближения к Богу выражена так: «И сказал Господь Моисею, говоря: Объяви всему обществу сынов Израилевых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19:1–2) [165] . Если рассмотреть концепцию «святой» (kadosh —), выражающую основное качество Бога, отделяющее его от человека, которое на примитивных этапах религии делало Бога табу и недосягаемым, становится ясно, какой важный шаг развития отмечен словами о том, что человек тоже может быть «святым» [166] . В книгах пророков, начиная с Амоса, мы находим ту же концепцию. Что человек должен сделать, так это обрести и практиковать основные качества, характеризующие Бога: справедливость и любовь (rahamim —). Михей кратко сформулировал этот принцип: «О, человек! Сказано тебе, что – добро, и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих. 6:8). В этой формулировке мы находим другую картину отношений между Богом и человеком. Человек не Бог, но если он обретает качества Бога, он становится не ниже Бога и ходит пред ним.

Та же идея подражания Богу находит продолжение в раввинской литературе первых веков после разрушения Храма. «Ходить всеми путями Его» (Втор. 11:22), «и прошел Господь пред лицем его, и возгласил» (Исх. 34:6), «Господь, Господь, Бог милосердный (rahum – любящий) и милостивый, долготерпеливый и полный добра и истины, милующий до тысячного поколения, прощающий беззаконие и отступничество и грех. Он очищает от греха и говорит: «И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Иоиль, 2:32). Но как возможно человеку назваться именем Господа? Как Господь назван милосердным и милостивым, будь и ты милосердным и милостивым, одаривай каждого, не ожидая ответного дара; как Господь назван праведным, так и ты будь праведным; как Господь назван любящим, так и ты будь любящим» [167] .

Как указывает Герман Кохен, качества Бога (midot —), перечисленные в книге «Исход» 34:6, 7, трансформируются в нормы человеческих поступков. «Только проявления своей сущности, – говорит Кохен, – желает Бог открыть Моисею, а не саму сущность» [168] .

Как пытается человек подражать действиям Бога?

Соблюдая заповеди Бога, его «закон». Как я постараюсь показать ниже, то, что называется законом Бога, состоит из многих частей. Одна часть, составляющая центр учения пророков, содержит правила, которые выражают любовь и справедливость. Освободить тех, кто в цепях, накормить голодных, помочь беспомощным – таковы снова и снова повторяющиеся нормы правильных поступков, которые проповедуют пророки. Библия и раввинистическая традиция применяют эти нормы в виде сотен специфических законов, от библейского запрета на взимание процента с займа до заповеди посещать больных, но не посещать больного врага, поскольку это могло бы его встревожить.

Это подражание Богу, такое же действие, как действует Бог, означает все большее сходство с ним и в то же время означает познание Бога. «Соответственно, знать пути Бога – значит знать и следовать на практике Его поведению в отношении человека, Его всеохватывающим принципам справедливости, беспредельной любви, любящей доброты и прощения» [169] .

В еврейской традиции, от Библии до Маймонида, знать Бога и быть как Бог – значит подражать действиям Бога и не знать, и не рассуждать по поводу сущности Бога. Как говорит Герман Кохен: «Место существа занято действием; место причинности занято целью» [170] . Теология, можно также сказать, замещается изучением закона и рассуждениями о Боге на основании применения закона. Это также объясняет, почему изучение Библии и Талмуда было превращено в одну из важнейших религиозных обязанностей.