Чтение онлайн

— Действовать… Вы же не имеете в виду?.. — Я не договорила, но Хантли и так понял вопрос.

— Да, она сбежала. Как раз в тот момент, когда я докопался до того, что лорд Хеммерли несколько исказил информацию о собственном благосостоянии. Вероятно, как раз это и подтолкнуло Филиппа поторопить события.

Я ещё сильнее сжала руку Эрнета, и он остановился, чтобы посмотреть на меня. В тёмных глазах плескалась печаль, а на лице была горькая улыбка. Как же хотелось изменить финал этой истории! Но этого не смогла сделать даже пресветлая Лейна.

— То, что Филлипу было нужно наследство Элеоноры, а не её девичья честь, помогло замять ситуацию, а состоявшаяся свадьба убедила сестру в том, что гадалка была права, а я нет. И Нора была счастлива, когда выходила замуж. А через два года муж её убил.

— Мне… — Горло перехватило, и произносить слова было очень тяжело. — … сложно представить, что вы тогда пережили.

— Слава пресветлой Лейне, что это так. — Эрнет протянул руку и погладил меня по щеке.

Я совершенно неприлично шмыгнула носом, на что он едва заметно улыбнулся и протянул мне платок.

— Я не поверил в то, что Нора могла совершить самоубийство. Это было не в её характере. Даже в самом неудачном браке она была способна радоваться и закрывать глаза на плохое, также как всегда игнорировала другие жизненные неудачи. Поэтому я заподозрил её мужа.

— Но почему предсказание не сбылось? Я слышала о Вальде. У неё, судя по всему, сильный дар, и…

— Амелия. — оборвал меня Эрнет. — Предсказание не сбылось, потому что Вальда соврала. Филипп хотел заполучить Элеонору в жёны и подкупил гадалку, которая ответила то, что было нужно.

— Но это значит, что она потеряла дар…

— Амелия. — В голосе Хантли послышалось раздражение. — Не было у неё никакого дара. Вальда не первый раз продавала предсказания, уж я позаботился это проверить. И из столицы она уехала только после того, как вскрылась правда о смерти Элеоноры, и что её предсказание было полностью фальшивым.

— Но…

— Только не надо говорить, что «предсказания сбываются, только если следовать указанным путём», «это был лишь один из вариантов будущего, как жаль, что девушка выбрала другую судьбу», «есть люди, воля которых сильнее воли Ошура, печально, что эта воля привела её к смерти». — Эрнет явно цитировал кого-то, причём с такой злостью и ненавистью, что стало страшно.

Я могла бы сказать то же самое в оправдание Вальды. Но, похоже, она действительно проторговывала предсказаниями, нисколько не беспокоясь, что потом случится с обманутыми клиентами.

— Я всё это слышал! И, знаете… Всё это враньё!

Хантли тяжело дышал и сжимал мою руку так сильно, что ещё чуть-чуть и стало бы невозможно терпеть. Я видела гнев и горе в его глазах, и эти чувства отражались во мне, хотя и во сто крат меньшем размере. Особенную горечь причиняло то, что произошедшего было не исправить.

Эрнет прикрыл глаза и глубоко вздохнул, справляясь с нахлынувшими эмоциями, провёл рукой по волосам, а потом посмотрел на меня уже без той бури во взгляде, которая напугала меня полминуты назад. И даже невесело улыбнулся.

— А у лорда Хеммерли были проблемы с финансами? — спросила я, хотя и сама ещё не пришла в себя: в горле стоял ком, а дышать было тяжело.

— Он не был разорён — это я бы узнал сразу. Но дела шли не так хорошо, как Филипп хотел представить. Элеонора подошла ему как богатая наследница и талантливый художник. Вот только сестра отказалась продавать картины и учить других своей технике. Поэтому, перестала быть нужна. А на её место муж быстро присмотрел другую перспективную невесту.

— Сестра не говорила вам, что муж от неё требовал?

— Как вы понимаете, мы разошлись не самым лучшим образом, и ни о каком доверии речи не шло. Так что всё это я узнал уже после её смерти.

— Вы сделали больше, чем это было возможно.

Снова подул ветер, осыпая нас цветами, но я только раздражённо отмахнулась от мелькнувших перед лицом белых пятен, так не вовремя вмешавшихся в наш разговор. Но цветы всё сыпались, и я недовольно посмотрела наверх. Кажется, именно сейчас дирхово дерево решило сбросить всё, что распустилось на тяжёлых гроздьях.

— Пойдёмте дальше, — словно прочитал мысли Эрнет, хотя наверняка всё это было ясно написано на моём лице. Зато он улыбнулся. Едва заметно, всего лишь уголком рта, но гнетущая атмосфера пропала, словно нас перенесло из тяжёлого прошлого в привычное настоящее. И ради этой перемены я даже простила неуместный цветочный дождь.

Хантли предложил мне локоть, и мы побрели дальше мимо благоухающих клумб, увитых плющом арок, фонтанчиков, струи которых рассыпались в воздухе мелкими брызгами и рождали небольшие радуги, и прочей романтичной красоты, до которой нам сейчас не было никакого дела.

— Как же вы всё выяснили и добились справедливости?

— Собирал информацию, проверял факты, опрашивал людей. И делал это до тех пор, пока не установил правду…

— То есть делали то, чем занимаетесь сейчас? — Я помимо воли улыбнулась: Эрнет всегда оставался самим собой.

— Можно сказать, это было моё первое расследование. — Он кивнул. — Тогда я столкнулся с тем, что правду не хотят слышать. Что жандармы бывают продажными, что они вынуждены подчиняться противоправным приказам начальства, что это начальство вовсе не хочет восстановления справедливость. Что даже император готов покрывать убийцу, если тот имеет достаточно влияния при дворе и приносит пользу.

Из фонтанов по сторонам вдруг выстрелили струи воды, образовав над нами своеобразную арку. Мелкая взвесь оседала на коже. Над головой Эрнета вспыхнула маленькая радуга, и я на секунду отвлеклась от разговора о преступлении, продажности, императорской опале и борьбе за справедливость. Нет, было совершенно невозможно вести в таком месте серьёзные разговоры! Зачем мы вообще сюда пришли?!

— Думаю, Рейвенхилльская оранжерея впервые принимает столь недовольную местными красотами особу, — пошутил Хантли, заметив моё выражение лица. Захотелось оправдаться, но я сдержалась, попросив продолжать.

Фонтаны закончились. Мы вошли под тёмную увитую плющом арку, где, наконец, ничего не отвлекало от разговора, кроме искусно подсвеченных мраморных парочек, сплетающихся в страстных объятиях. Но на них я старалась не смотреть. И у меня даже почти получалось.

— В момент, когда показалось, что я проиграл, и убийца Элеоноры избежит наказания, мне открылась сила печатного слова. Я помню, как прочитал статью, где один весьма влиятельный представитель торговой гильдии обвинялся в денежных махинациях. Там не было ни грамма правды, только происки конкурентов, но это подняло такую волну народного возмущения, что казначейство вынуждено было провести полную финансовую проверку. Потом слухи опровергли, но…