Чтение онлайн

— Эксперименты, газетная шумиха, один журналист? — добавил Эрнет, а я снова смутилась. И опять замешкалась с ответом, разрываясь между безопасным желанием отдалиться и болезненным — сблизиться. Судя по всему, Хантли хотел второго. А я? Неужели боялась?

— Да, вы создали достаточно много неудобных ситуаций. — Я вежливо сгладила своё отношение к некоторым словам Хантли, но потом не удержалась и добавила: — От удара вазой по голове вас иногда спасало чистое везение или благосклонность Ошура — уж не знаю, за что он вас так любит.

Мы оба рассмеялись. До края рощи оставалось совсем немного, и я уже явно слышала шум бьющихся внизу о скалы волн.

— А я всё списывал на вашу доброту и отходчивость, а оказывается, надо благодарить богов.

— Можете благодарить меня, я передам. — Я милостиво кивнула, ожидая, что Хантли отшутится в ответ, но он вдруг остановился, заставляя и меня последовать его примеру — мы ведь всё ещё держались за руки.

— Передайте, что я действительно о многом сожалею и готов исправить содеянное. Если бы с самого начала узнал вас лучше, то не допустил бы многих ошибок, которые теперь не понимаю, как исправить…

Он замолчал, глядя с ожиданием, а я… Что я могла сказать? Почему-то не находилось никаких слов, только сердце стучало быстро-быстро и кружилось голова.

— Но одно знаю точно: я никогда бы не позвал замуж неприятного мне человека. Вчера вы предположили, что случившееся с сестрой подтолкнуло меня к скоропалительному решению в настоящем, и не могу отрицать, что… — Он сделал паузу, а я словно разучилась дышать. — … в некоторой степени поддался влиянию прошлого. Я подозревал мужа Элеоноры в недобрых намерениях, но не вмешивался, потому что она просила. О чём бесконечно жалею. Поэтому когда угроза нависла над вами, не смог остаться в стороне. Но в то же время эта ситуация показала, насколько вы мне небезразличны. Правда, до вашего вопроса, я умудрялся скрывать это даже от самого себя.

Я смотрела в глаза Эрнета и тонула в их глубине. Ноги ослабли, а по телу разлился жар, внутри всё замерло, а по спине побежали мурашки. Я облизнула пересохшие губы и призвала на помощь остатки разума, чтобы хоть что-то ответить.

— Но это… совсем разные ситуации, — только и смогла произнести я. Пальцы в руке Хантли дрожали, выдавая волнение. Он взял мою вторую ладонь и крепко сжал. — И разве я похожа на даму в беде, которую надо спасать?

— Ни капли, Амелия. Но мне всё равно этого хочется.

И в тот момент, когда он сделал шаг вперёд… я струсила. Отвела взгляд и отступила, высвободив ладони, попыталась найти что-то нейтральное, о чём можно было бы поговорить, и выпалила первое, что пришло в голову:

— Почему здесь нет чаек?

Чайки! При чём тут чайки?! Соберись, Амелия! Но сердце продолжало лихорадочно биться, лицо гореть, а мысли путаться. И только ветер, дующий с моря, приносил облегчение, охлаждая пылающие щёки.

— Чайки? — в голосе Хантли слышалась ирония. Он явно разгадал манёвр, но поддержал тему, чтобы не смущать меня ещё больше. — Их отгоняют погодные маги. Посетителям не нравилось навязчивое крикливое соседство, поэтому несколько ресторанов наняли студентов академии, чтобы те отгоняли птиц и обеспечивали своевременный дождь.

— Дождь? — в это раз удивилась я. — Кому нужен дождь?

— Увидите. — Эрнет потянул меня к просвету между деревьями. — Но сначала на смотровую площадку.

Мы прошли ещё несколько десятков шагов, а потом я пропала.

Море предстало передо мной резко и как будто всё сразу, не давая возможности подготовиться к ожидающему меня зрелищу. Оно было огромное и как будто живое. Откуда-то из-за горизонта двигались волны, сталкивались со скалистым берегом и катились обратно.

Привыкнув к гладкой поверхности озёр и текущих строго в одну сторону рек, я ошеломлённо смотрела на эту беспокойную воду и никак не могла оторваться.

Вдалеке виднелся корабль. С холма он казался маленьким и беззащитным на необъятном водном просторе. И хотя я была уверена, что там установлены все необходимые артефакты, но внутри ёкало каждый раз, когда судно взлетало на очередную волну, а потом опускалось. И ведь сейчас была хорошая, хоть и ветреная погода, что же тогда происходит в шторм?

Я повернулась, чтобы спросить об этом у Эрнета, и увидела, что он снова рисует. И совершенно не вспоминалось, когда он отошёл, и мы расцепили руки.

— Вы весь день будете меня рисовать?

Не то чтобы я была против, но такой интерес оказался слишком непривычным. Я редко бывала в центре внимания сама по себе, как личность, скорее выступала участником событий: как в детстве, когда сбегала в лес с мальчишками; как в школьные годы, когда давала списать на уроках или списывала сама, а нас заставал учитель; как в годы работы в Фаренли, когда после посещения салона люди совершали необычные поступки.

— Вам не нравится? — Хантли захлопнул блокнот и убрал его во внутренний карман жилета.

Я покачала головой, показывая, что не возражаю. Внимание Эрнета не было навязчивым, и я не ожидала от него подвоха. Здесь и сейчас прошлое как будто растворилось в туманной дымке на горизонте, оставляя только настоящее.

— Пойдёмте, я покажу вам дождь. — Эрнет протянул руку, и я без колебаний приняла её. Наши пальцы переплелись, и от этого прикосновения стало очень тепло. Даже жарко. Или в этом было виновато яркое солнце?

— На небе ни облачка, — заметила я. — Погодные маги делают дождь из ничего? И зачем это вообще надо?

— Сейчас увидите.

И я увидела. Как двое студентов-магов гоняют маленькие тучки между зданиями трёх ресторанов, накрывая дождём те заведения, где не осталось мест. Как брызгают на убегающих от внезапного ливня детей. Как загоняют под крышу взрослых, где официанты предлагают чай, плед и высушить одежду. Клянусь, это делалось специально!

Я тоже рискнула пробежать мимо веселящихся погодников, и даже пару раз уклонилась от потоков воды, пока удача не отвернулась, и меня не окатило с головы до ног. К счастью, артефактов для сушки одежды тут было в избытке.

А потом мы с Эрнетом сидели на веранде одного из ресторанов, обедали, пили чай, смотрели на море. Он кормил семечками и орехами местных белок, против которых посетители, видимо, не возражали, хотя я бы предпочла общество крикливых птиц. Впрочем, маленькие рыжие создания действовали осторожно: не выскакивали внезапно и не пытались на меня залезть, поэтому я просто наблюдала, изредка улыбаясь от вида раздувшихся щёк жадных зверьков.

— Так кто напал на вас в детстве, Амелия?

— Напал? О чём вы? — Я не сразу сообразила, что имел в виду Хантли, но когда осмыслила, напряглась. Села прямо, схватила стакан с чаем и суетливо закрутила в руках, выдав себя с головой.