Чтение онлайн

Тогда Владимир решил креститься, но не хотел об этом просить греков, боялся этим унизить себя. Он выступил с войском в Корсунь, богатый греческий город на Таврическом полуострове (окраины современного Севастополя). Корсунцы затворились в городе и крепко отбивались, но Владимир после осады крепости всё же овладел городом и вошёл в него с дружиной. Он сказал греческим императорам: «Если вы не отдадите за меня вашей сестры, то и с вашей столицей будет то же, что и с Корсунем». Они отвечали: «Нельзя христианку выдавать за язычника, но если окрестишься, то получишь и сестру нашу, и вместе царство небесное». А сестру Анну утешили тем, что через её посредство Господь просветит Русскую землю. Владимир согласился, говоря, что их вера и прежде ему нравилась. В это время у него разболелись глаза, и он ничего не видел. Анна сказала ему: «Поскорее крестись, если хочешь исцелиться». Епископ Корсунский окрестил Владимира, князь в ту же минуту прозрел и воскликнул: «Теперь только я узнал истинного Бога!» Видя это, окрестились многие из его дружины. Владимир женился на Анне и воротился с нею в Русскую землю, а Корсунь вернул грекам.

После крещения Владимир только и помышлял о Боге, о добрых делах, о спасении души. Он хотел окрестить русских, а чтобы идолы их не смущали, велел Перуна и других бросить в реку или сжечь. Перуна бросили в Днепр, а вдоль берега были поставлены люди с шестами, отталкивать Перуна, если тот подплывёт к берегу. На другой день Владимир с архиереями и священниками пришёл на Днепр. Народу было великое множество. Кто не был крещён, вошли в воду с младенцами и детьми, которые уже были крещены, стали крёстными отцами, а священники на берегу читали молитвы. Так описывает летописец крещение Руси, свершившееся в 988году. При Владимире Русское государство стало могучим и грозным. Народ очень любил князя Владимира и прозвал его Владимир Красное Солнышко. Это прозвание и осталось за ним навсегда.

Язычество на севере держалось крепче, чем на юге. Отправились на север из Киева священники с Добрынею, и повсюду крестили народ. Добрыня приказал уничтожить идолов и всем креститься. «Летописцы говорят, что в 980 году Владимир послал в Новгород дядю своего, Добрыню, с которым в 985 году ходил на землю Болгарскую; затем под 990 годом отмечают, что Владимир начал ставить города «и насели их словены, сиречь, ноугородцы, кривичи, смолняны, чудью и вятичи»13.

После крещения, там, где находились кумиры, повсеместно, стали строиться великолепные храмы. Украшались они иконами, живописью, золотом и серебром, тогда начали развиваться церковные обычаи, разные искусства, образование. В то время «весь Вологодский край, вместе с нынешней Архангельской, Вятской и Пермской губерниями14, входил в состав Биармии15 и был известен народам Европы как по своему богатству, так и по тому, что служил обычным путём торговых сношений древней Европы с Азией».

Новгород, находящийся на водном пути с севера в Византию, был самым торговым городом в Древней Руси, его все русские люди с уважением называли Господин Великий Новгород. Местонахождение его было удобно для торговли, и он раньше других русских городов достиг цветущего состояния и независимости. В XI–XII столетиях новгородцы вели большую торговлю с иностранцами, а иноземные товары развозили по другим русским городам. Меха и шкуры диких животных были наиболее ценным товаром, который новгородцы продавали иностранцам. Вдоволь можно было добыть этого товара и близ Новгорода. Но чем дальше к северу, тем пушистее и красивее были меха у зверей. Предприимчивые промышленники продвигались всё дальше и дальше на север и восток, заходя в наши края. Земли у нас были бедные, малонаселённые. На далёком расстоянии один от другого были разбросаны поселения, зато лесные дебри были бесконечные, а пушного зверя водилось в них – пропасть. Новгородские предприниматели заходили сюда обычно вооружёнными дружинами, заставляли вотяков, мерю и черемис подчиняться себе, платить им дань мехами, а то и сами на берегах наших рек устраивали всё новые колонии и охотничьи станы, в удобных для промысла местах. Эти посёлки, как правило, развивались в большие селения и городки. Бойко шла торговля новгородская. Предприимчивые и ловкие купцы наживали себе огромные состояния. Немало появилось тогда богатых и именитых бояр, и хотя не было в то время налоговой инспекции и деклараций заполнять никого не принуждали, всё же не спалось спокойно никому в этом древнем городе. Недовольных в Новгороде между боярами и чернью было тогда много. Сохранилось и дошло до нас с тех пор языческое предание, будто бы низвергнутый Перун, плывя по Волхову, кинул палку на мост и заповедал Новгороду вековые распри. Недовольные люди или удальцы, которым не по вкусу были притеснения в Новгороде, уходили отсюда искать удачи, да счастья на чужой стороне. Иногда, собирались целые шайки таких «повольников». Пускались они на ушкуйках (на финском языке – лодка) по нашим рекам, разбойничали, грабили, нападали на аборигенов. Основывали они и новые селения. Всякий «вольный человек», богатый или бедный, мог пойти в повольники – «была б у него только воля крепкая, сила большая, да удаль молодецкая». В дружины повольников шла обычно буйная и разгульная молодёжь, искавшая простора для души своей, где в полную силу можно было б развернуться и себя во всей удальской красе показать. Атаманами, по большей части, становились сыновья богатых новгородских бояр или купцов. Они могли вооружить и на первых порах содержать ватагу удальцов. Старики новгородские, сами в молодости видавшие всякие виды, не только не мешали своим сыновьям и внукам, но даже охотно отпускали их «повольничать». На грабежи да буйство на чужой стороне смотрели уважительно: «пусть де молодёжь погуляет, уму-разуму наберётся». Оттуда и пословица пошла: «Чужая сторона прибавит ума».

Дружины новгородских завоевателей устремлялись всё дальше и дальше на восток к Уральским горам. Они продвигались по Северной Двине, Югу, Моломе. Так же русские поселенцы шли из Владимирско-Суздальского княжества по Волге, Каме, Унже, Ветлуге на Молому. Оба потока колонизаторов попадали на Вятку, осваивали, заселяя её берега от Чепцы до Моломы. Исторические данные свидетельствуют о том, что освоение Вятского края русскими началось вовсе не в XIV веке, как нас учили историки сталинской эпохи, а ещё в IX–XI веках, что подтверждают археологические раскопки курганов. «В IX–X вв. были установлены тесные отношения с волжскими болгарами16 – основными покупателями местной пушнины. Участие в восточной торговле документировано находками отдельных восточных монет и кладов на Пижме и Вятке»17.

На основании летописных материалов краевед П. Алабин так описывает те исторические события: «Лихие и удалые новгородские дружины спустились по Волге до устья Камы и устроили было здесь свою осёдлость, но проведав о близлежащих землях, богатых всяким добром, обитаемых народом не воинственным, полудиким, а в то же время опасаясь близкого соседства болгарского царства, пустились на поиски их вверх по Каме, с целью пробраться вглубь нашего края, по течению реки Вятки. По ошибке, миновав устье Вятки, и поднявшись вверх по Каме до «Чусовских мест» (устье реки Чусовой) и, видя свою ошибку, новгородцы вышли на правый берег Камы, покинули свои суда и пошли сухим путём отыскивать реку Вятку.

В своих поисках партия новгородцев вместо Вятки попала на её приток – реку Чепцу, построила себе новые суда и отправилась вниз по этой реке, громя прибрежные чудские и вотяцкие селения. В одном из лучших таких поселений, неподалёку от впадения реки Чепцы в Вятку, новгородцы основали свою резиденцию, переименовав завоёванное ими поселение, так называемый Болванов городок, в село Никулицино (ныне село Никульчино). Отсюда они начали делать набеги на другие туземные поселения, отыскивая «место, где бы построить новый большой город… Аборигены: Чуди или Отяки – дети здешней природы, всегда вили свои гнезда на местах по возможности с нескольких сторон неприступных. Таким «гнездом» первобытных обитателей здешнего края был Марьин кокошник. Имя Марьина кокошника носит городище, лежащее вверх по течению реки Вятки, в левом весьма крутом её берегу, в полутора верстах от города Вятки. Гребень этого городища виден с Казанского тракта, проходящего от него не более чем в ста саженях.

Но впоследствии, когда новгородцы завоевали здешние края, достаточно упрочив в нём своё владычество, стали искать для своего нового поселения не одних военных, но и хозяйственных выгод. Таким образом, Марьин кокошник по всем правилам может называться ядром Вятки, как местожительство древнейших обитателей этой страны, ещё до массового пришествия новгородских колонистов и первой новгородской колонии близ реки Хлыновки»18.

Древнее городище – Марьин кокошник, где, перед тем как воздвигнуть город Вятку, жили Новгородские повольники

Постепенно бассейн Вятки стал обживаться русскими поселенцами. Особенно многих русских стало появляться на Вятке в XIII–XIV веках, но это были уже не лихие «повольники», а скорее беженцы, ищущие приют на чужой земле, разоренные монголо-татарами, с Новгородской, Устюжской, Суздальской и Нижегородской земли, которые под натиском Золотой Орды в нашей северной земле искали своё спасение от унижения и насилия в селениях и городках, построенных ещё первыми поселенцами из Господина Великого Новгорода. Заселяя Вятский край, русские продолжали обращать в свою веру местные языческие племена, которые яростно сопротивлялись принятию христианства. Сохранилось и дошло до нас предание, которое рассказывает, как это всё происходило: «В Слудской волости, (Вятская губерния), недалеко от Булачевского починка, по высокому нагорному берегу речки Летки, находится 8–10 так называемых «чудских ям». Предание говорит, что в здешних краях в давнишние времена жил народ – Чудя. Чудя язычниками были, пеньям Богу молились: жили как звери, в лесах в землянках. Только и пришёл к ним Стёпа19 – Угодник, хотел их окрестить, к «закону» приспособить. А Чудя упрямствовать стала: не хотим-де креститься, веру свою в воде смывать. Стефан Угодник царю на них пожаловался. Царь послал против Чуди послугов своих целое войско. Чудя забоялась, в леса ушла. Послуги и там нашли её и стали всячески теснить и насильно в воду гнали. Тогда Чудя выкопала себе ямы, залезла в них, накрылась жердями и подрубила подставы кровельные. Крыша упала и всех задавила. Так и пропала Чудя вся, и богатство своё с собой взяла. «Чудских ям» очень много рассеяно по Вологотско-Вятскому полесью. При раскопках крестьянами найдено было в «Чудских ямах» много старинного оружия и разных вещей; некоторые из них принадлежали даже бронзовому периоду. «Чудские ямы» всегда расположены группами от 7 до 15 штук – другие «Чудские ямы» никто никогда не раскапывал. Многие верят, что тут большие клады лежат, но раскапывать их не раскапывают, потому что ямы эти внушают им какой-то суеверный ужас»20.

Сколько лет нашему городу – вопрос спорный. В то время века были так себе – средние. Но нам бы хотелось точно знать тот самый век, год и даже день основания своего города. Астрологи говорят, что, зная дату рождения, можно предсказать будущее: спады и взлёты, болезни и смерть не только конкретного человека, но и целых народов. Они убеждены, что по точке отсчёта возникновения города можно предостеречь его от пожаров, землетрясений, эпидемий, войн и экологических катастроф. «Кто предупреждён, тот вооружён», – говорили древние. Так всё же когда родился наш город?