Чтение онлайн

По сообщениям авиаразведки, на пути маршевых колонн противника на дорогах на восток и позади колонн отсутствует охранение. Возможно, что такое поведение русских и было преднамеренным, но в любом случае их редкое сопротивление было менее жестким, чем раньше, видимо, ввиду постоянных неудач в обороне, наступлении и отступлении, и, по-видимому, переоценив свои силы на сопротивление, сломались.

Командование убедилось, что совместное действие двух танковых полков и танковой бригады из состава 6-й и 7-й танковых дивизий произвело на противника особенно сильное и эффективное воздействие. Кроме того, для прорыва было применено соединение пехотной дивизии и танкового корпуса. Была очень сильная поддержка со стороны авиации. Сухая погода благоприятствовала движению по плохим дорогам и тропинкам и даже через труднопроходимые леса в районе Мамонова. Только на левом фланге наступления 3-й танковой группы продвижение было медленнее, так как продвижению XLI армейского корпуса препятствовали слабое обеспечение малой артиллерией и труднопроходимая местность, поэтому в первый день ему не удалось достичь заданного района юго-западнее Холма.

VI армейский корпус хоть и медленно, но также успешен в северном направлении. Русские, как всегда, особенно упорно защищают основные дороги и крупные города, поэтому есть предположение, что сильное сопротивление на перешейке Мамоново не ожидается» [24] .

К исходу дня также выяснилось, что 3-я танковая группа своим северным крылом прорвала советский фронт на стыке 19-й и 30-й советских армий в направлении на Холм-Жирковский и частью на Белый, а 4-я танковая группа генерала Геппнера осуществила прорыв полосы обороны 43-й армии к югу от Варшавского шоссе.

В дальнейшем 4-я танковая группа смяла советские части и нанесла удар уже по второму эшелону Резервного фронта — по войскам 33-й армии. К сожалению, все внимание Ставки ВГК в этот момент было приковано к Орловскому и Брянскому направлениям, а также к положению в районе Харькова. К этому времени 2-я танковая группа Гудериана уже углубилась в полосу обороны Брянского фронта, но ситуация в районе Вязьмы пока еще не рассматривалась как критическая.

Советское Верховное командование не смогло оперативно среагировать на изменение обстановки и предотвратить дальнейший прорыв германских моторизованных соединений. В Генштаб РККА поступали пока донесения об успешных действиях в обороне 16, 20 и 24 армий Западного и Резервного фронтов, и мало кто мог тогда поверить, что немецкие танки уже вышли на шоссе Спас—Деменск—Юхнов, обходя основную группировку советских войск.

Как впоследствии выяснилось, ко 2 октября перед войсками Западного фронта в полосе своего наступления немцами было сосредоточено в первом эшелоне действительно до 35 пехотных дивизий, что и прогнозировалось ранее штабом Западного фронта, а по интересующим нас направлениям силы противника группировались перед фронтами:

29-й армии — 4 пехотные дивизии;

30-й армии — 5 пехотных дивизий, 1 моторизованная дивизия, 1 танковая дивизия. Всего 7 дивизий;

20-й армии — 3 пехотные дивизии.

Первый день немецкого наступления закончился, и в ежедневной отчетной сводке за № 109 о положении на Восточном фронте 4-го оберквартирмейстера Главного командования сухопутных войск Германии кратко сообщалось:

«На фронте 9-й армии противник лишь местами оказал упорное сопротивление».

На утро командованием 3-й танковой группы намечено продолжение наступления через Днепр и на Белый.

Наступил второй день немецкого наступления, было по-прежнему сухо, что особенно благоприятно сказывалось на проведении задуманных операций. Весь день небо был ясным и солнечным, температура держалась на уровне + 10°.

Всю ночь советская авиация периодические бомбила позиции 3-й танковой группы, однако это не особо влияло на выполнение намеченных планов, и с рассветом наступление было продолжено в том же направлении. Однако незапланированные обстоятельства постоянно вносили коррективы. Так, из-за большой площади лесов восточнее реки Вопь 5-я и 35-я пехотные дивизии V армейского корпуса вынуждены были обходить их севернее.

За ночь на фронте ничего существенного не произошло, за исключением того, что на дороге Холм-Жирковский— Тиханово части 6-й танковой дивизии постоянно отражали атаки советских войск.

Как и прошлым утром, фронт двинулся около 6.00 и, как водный поток, обтекая продолжавшие сопротивление опорные пункты, двинулся дальше на восток. Дороги в последние дни благоприятной погоды высохли, и ездить по ним было легко. Дороги, приходящие в негодность, постоянно ремонтируются саперами.

В 6.30, по поданной с вечера командиром 6 армейского корпуса заявке, по русским позициям на северо-востоке Фролова был нанесен мощный авиаудар, после которого мало кто мог там остаться в живых. Но солдаты, изготовившиеся к атаке, все равно настраивались командирами так, что там все еще существует прочная оборона, и не расслаблялись.

Ночью в 129-ю пехотную дивизию из корпуса поступило сообщение, что захвачен Холм-Жирковский. Командир дивизии генерал-майора Риттау уже в 4.00 дал команду своему штабу начать перебазироваться в лесистую местность в 1,5 км юго-восточнее Лехмины, что происходило до 7.30.

Приняв это решение, Риттау одновременно приказал всем частям дивизии двигаться дальше вперед. Но как только передовые части около 5.00 достигли первых домов на окраине Холма-Жирковского, то были встречены не только огнем стрелкового оружия и пулеметов, но и огнем полевой артиллерии.

Утверждение, что Холм-Жирковский в немецких руках, не соответствовало истине, и там не было ни одного немецкого солдата. А появилось оно после чьего-то поспешного донесения в корпус о том, что шесть мотоциклистов застали неожиданной атакой русский плацдарм в Тиханове врасплох, вследствие чего оборонявшиеся там бросили свои позиции и сбежали. Затем, якобы смешавшись с тылами отступавшей русской колонны, мотоциклисты пересекли Днепр по мосту и с другого берега открыли огонь в обратном направлении. Однако никто в корпусе не знал, что мост был подготовлен к взрыву и на самом деле переправа состоялась намного позже и только после того, как заряд был обезврежен саперами подошедших частей, а до этого ни один немецкий солдат не ступил в этом месте на противоположный берег.

С рассветом в воздухе первыми появились самолеты-разведчики, и уже в 7.50 ими было зафиксировано движение большого количества советских войск на Каменец, что заставило командование 3-й танковой группы задуматься — уж не готовится ли там что-нибудь непредвиденное. И пока в штабе группы об этом размышляли, через час поступило предложение из XLI армейского корпуса, чтобы артиллерия 14-й моторизованной пехотной дивизии и 900-я учебная бригада в достигнутых местах сосредоточения были выведены из состава своих частей и объединены в самостоятельную боевую единицу, потому что их малая скорость передвижения изначально сдерживала быстрое продвижение корпуса. Пришлось согласиться, так как другого выхода не было. Но командование оставило за собой право отдачи приказания на ускорение движения 36-й пехотной дивизии на Белый, когда это будет необходимо, и, кроме этого, со штабами VI и XLI армейских корпусов было согласовано, что 26-я пехотная дивизия останется к западу от дороги и по ней будут передвигаться только тяжелые транспортные средства.

Наступившее утро принесло 1-й танковой дивизии тяжелый бой в Батурине, где со вчерашнего дня советские части продолжали упорно обороняться. Атаковать решили двумя волнами сразу, одна за другой, для чего с 8.15 майором Эркингером начал формироваться авангард ударной группы фон Хейя в составе I батальона 113-го стрелкового полка, II дивизиона 73-го артиллерийского полка, 3-й мотоциклетной роты 4-го танково-разведывательного батальона и одного батальона 1-го танкового полка.

Первой начала артиллерия, оборудовавшая своим позиции в лесу северо-восточнее Батурина. Бой был упорным, группе Хейя не удалось с ходу ворваться на советские позиции, но уже к 9.00 сопротивление оборонявшихся было сломлено второй атакующей волной II дивизиона 73-го артиллерийского полка майора Неймана, танковых батальонов 1-го танкового полка и двумя огнеметными танками обер-лейтенанта Элиаса.