Выбирайте врагов с умом. Бизнес-планирование для немногих смельчаков

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Патрик Бет – Дэвид « Выбирайте врагов с умом . Бизнес-планирование для немногих смельчаков »

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ. Враги заговорили

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Интеграция логики и эмоций для построения плана

ГЛАВА 1. 12 строительных блоков

ГЛАВА 2. Оглянитесь назад, чтобы создать длительность, глубину и волшебство

ГЛАВА 3. Путь дерзких немногих

ЧАСТЬ ДВА. Создание 12 блоков плана вашего бизнеса

ГЛАВА 4. Враг и соперник

ГЛАВА 5. Воля и мастерство

ГЛАВА 6. Миссия и план

ГЛАВА 7. Сны и системы

ГЛАВА 8. Культура и команда

ГЛАВА 9. Видение и капитал

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Воплощение вашего плана в жизнь

ГЛАВА 10. Сборка строительных блоков для создания собственного плана

ГЛАВА 11. Развертывание плана

Заключение

ПРИЛОЖЕНИЕ А

ВВЕДЕНИЕ.

Враги заговорили

Мудрый человек получает больше пользы от своих врагов, чем глупец от своих друзей.

Бальтасар Грасиан, испанский философ XVII века

В декабре 2002 года мне было двадцать четыре года, и я жил с отцом в его маленькой квартире. Единственной рутиной в моей жизни был чередующийся график посещения ночных клубов Лос-Анджелеса, в которые я ходил шесть вечеров в неделю... Saddle Ranch, Garden of Eden, Century Club, Key Club, Palace и Dublin's. Половину времени я знал, какая сейчас ночь недели, только по тому, в каком клубе я был. Каждую неделю было одно и то же, пока меня не выгнали из "Дублинца" за то, что я слишком часто дрался.

В моей жизни не было ничего хорошего. Все стало настолько плохо, что я заговорил с армейским рекрутером о повторном призыве в армию. В обмен на списание 49 000 долларов долга я должен был взять на себя обязательство отслужить еще шесть лет. Я был в нескольких днях от того, чтобы сказать "да".

В тот год в канун Рождества, когда мне нечем было заняться, я отвезла отца к родственникам, чтобы весело отдохнуть от своей несчастной жизни. Когда мы приехали, празднование было в самом разгаре. Все шутили и смеялись, а мой отец начал разговаривать с некоторыми родственниками на ассирийском языке. Общаясь с другими гостями, я услышал язвительный комментарий парня, которому мой отец помогал много лет назад. Похоже, его забавляло то, как далеко опустился мой отец с тех пор, как покинул Иран.

Я помню, как услышал что-то вроде "Габреаль Бет-Давид, гениальный химик в Иране, а теперь кассир в магазине за девяносто девять центов в Америке, дважды разведенный и все еще одинокий". Группа мужчин, окружавших моего отца, весело рассмеялась. Все это было правдой: мой отец был блестящим химиком, а теперь работал в магазине за девяносто девять центов, где его часто грабили под дулом пистолета. Кроме того, он действительно дважды разводился с одной и той же женщиной, моей мамой. И хотя у этого парня не было никаких дурных намерений, по лицу отца я видел, что ему больно. Он казался мне меньше ростом.

Что-то в том, что этот человек смеялся над моим отцом, - и, что еще важнее, выражение стыда на лице отца - вызвало во мне такую ярость, какой я никогда раньше не испытывал. Я и тогда был вспыльчив, но это вывело меня на новый уровень ярости. Вместо того чтобы наброситься на парня, я подошел к кругу мужчин и сказал: "Никто так не разговаривает с моим отцом. За все, что он для вас сделал, вы не будете с ним так разговаривать. Этого не случится. Мы уходим отсюда".

Я повернулся к отцу и повторил: "Мы уходим отсюда". Он не шелохнулся. Может быть, это была гордость, не желающая показывать свою обиду, но он застыл на месте. В комнате воцарилась тишина. Я на девять дюймов выше своего отца, но он все еще был моим отцом, и я никогда бы не проявил к нему неуважения. Каким-то образом мне удалось взять себя в руки и как можно спокойнее сказать: "Папа, я тебя подвожу. Мы уезжаем".

Мужчины смотрели на нас - отец и сын, сцепившиеся в молчаливом поединке. Это был напряженный момент. Если бы что-то было сказано не так, все могло бы обернуться ужасно. Когда все взгляды в комнате были прикованы к нам, мой отец сделал замечание о том, что хочет обогнать пробки. Это позволило ему сохранить лицо, и мы смогли покинуть вечеринку, но я мог сказать, что он был в ярости.

Мы вышли, и отцу удалось сдержать язык, пока мы не добрались до машины. Он повернулся ко мне, пылая глазами, и сказал: "Что с тобой , сынок? Ты только что опозорил меня перед моей семьей. Так себя не ведут". Парень просто пошутил. Он ничего такого не имел в виду".

"Мне все равно, шутит он или говорит серьезно", - сказала я. "Никто с тобой так не разговаривает". В течение тридцати минут я не переставал повторять отцу: "Может быть, им придется убить меня, но мир узнает твою фамилию". Я даже не могу сказать, кто это "они", но я сходил с ума. В течение тридцати минут я не переставал повторять: "Возможно, им придется меня убить, но мир узнает твою фамилию".

В ответ отец лишь покачал головой и сказал: "Что с тобой, сынок?". Не могу сказать, о чем думал отец в тот момент, но я чувствовал, что он мне не очень верит. Мне еще предстояло доказать, что я могу придерживаться своих целей, поэтому я уверен, что он считал, что мне не хватает дисциплины, чтобы подкрепить свои слова. Для него это, наверное, больше походило на истерику, чем на заявление.