Чтение онлайн

Герда Фридберг из CJC заявила, что «Канадский еврейский конгресс не поддерживает подобные действия». Некоторым людям было ясно, что эгоистичная медийная уловка Бнай-Брит и CJC была скорее задумана для того, чтобы подтвердить и оправдать их собственные тесные рабочие отношения с полицией, чем для развития антирасистского движения. На самом деле, недавние разоблачения в США касательно сотрудничества Антидиффамационной лиги (американский аналог Бнай-Брит) с Управлением полиции Сан- Франциско в слежке за прогрессивными и левыми организациями определённо должны заставить убеждённых антирасистов в Торонто с подозрением отнестись к истинным политическим целям данной организации.

Осуждение этими организациями было также показательным в том, что оно напрямую подыгрывало утверждениям полиции и пропагандистских СМИ об отделении «законных» антирасистских групп от «незаконных» в надежде выставить АРД в качестве преступников и оправдать неспровоцированное насилие полиции против демонстрации. Тем не менее, по большей части эта попытка оказалась безуспешной — на уровне сообщества, если и не в самой прессе — поскольку «законные» группы, такие, как Центр коренных канадцев и Канадский центр исследования расизма и предрассудков в Монреале (а также представители чернокожего сообщества, женского и профсоюзного движений) полностью поддержали АРД и публично осудили действия полиции. […]

[…] Хотя проблема полицейского вмешательства в организованную политическую деятельность не нова, следует понимать, что полиция привносит особенную динамику в контексте антифашистской работы, которая достаточно сильно отличается от других видов борьбы. Это связано с тем, что в других прогрессивных или радикальных движениях вопрос о привлечении полиции в качестве потенциального «союзника» в борьбе не стоит вообще. Идёт ли речь об институционализованном расизме, сексизме и гомофобии, или же о внутренней и внешней политике канадского правительства, все ясно осознают, что полиция как учреждение не может играть положительной роли в нашем деле.

К сожалению, с антифашистской организационной деятельностью всё обстоит не так. Деятельность неонацистских групп по определению насильственна, будь то собственно физические нападения или же подразумеваемая угроза, которую их присутствие означает для сообществ, исторически бывших целями фашистов. Их организационная деятельность также включает в себя незаконные действия, от сравнительно мелких инцидентов вандализма до более серьёзных насильственных действий, включая нападения, поджоги, полувоенные тренировки и убийства. В связи с этой реальностью многие антирасисты видят в полиции возможное средство против неонацистов.

Подобная раздвоенность в отношении полиции и проблематична, и опасна. Хотя большинство оказалось в состоянии быстро оценить полицейское насилие и откровенную враждебность, которая была продемонстрирована во время демонстрации 25 января (за исключением элементов «законного» и консервативного антирасистского движения), всё же присутствует сильная тенденция, которая ищет законных «средств» против сторонников белого господства. Эта тенденция проявляется не только в пожеланиях по введению более суровых законов против деятельности групп ненависти, но и в особенном поиске защиты полиции.

Желание искать поддержки полиции обычно распределяется по чётким границам расы и класса. Те личности и сообщества, что традиционно не страдали от рук полицейских, определённо с большей вероятностью будут смотреть на них как на «защитников», чем как на угнетателей. […]

Благодаря ранним успехам АРД, организация неизбежно вызвала интерес у различных троцкистских и марксистско-ленинистских политических партий, которые слетелись к АРД, словно мотыльки на свет. К сожалению, вскоре стало ясно, что большинство из них присоединились не ради того, чтобы искренне работать против присутствия неонацистов в Торонто, а чтобы помогать достижению целей своих собственных организаций. […]

Позиция многих радикалов такова — антифашистская работа сама по себе не имеет значения, из- за сравнительно малой мощи и количества людей, которыми в данный момент располагает неонацистское движение в Канаде. Эти товарищи рассматривают государственный и полицейский расизм в качестве точек приложения усилий, и для них «гоняться за нациками» значит упражняться в чём-то неуместном. Какими бы благими ни были побуждения, и насколько бы правильным ни был анализ институционализованного

расизма, этот подход в своей основе отличается близорукостью и пораженчеством.

Утверждают, что без разливанного моря мэйнстримового расизма фашистам и фашистскому движению не выжить. Таким образом, делается вывод, что действовать против неонацистов — значит начинать не с того конца. Опять-таки, сам по себе этот аргумент убедителен, тем более, что теоретически он правилен. Однако теоретическая точность не всегда способствует практической и эффективной политической деятельности. Как отметил итальянский антифашист Эррико Малатеста в начале века, «Лучшее — враг хорошего»: бесконечный поиск идеального политического действия слишком часто служит предлогом для того, чтобы ничего не делать. На самом деле, если антирасистское движение в Торонто не может достаточно эффективно построить стратегию и мобилизацию, чтобы устранить пару сотен нацистов, как мы можем реалистично ожидать, что нам удастся нанести поражение расистским законам об иммиграции, полицейскому насилию и другим институционализованным монолитам? […]

Следует понимать, что широкие и эффективные политические движения не возникают спонтанно, а являются результатом многих лет борьбы. Эта работа, если она будет реалистичной и успешной, должна начинаться с установления достижимых целей и завоевания маленьких побед там, где они могут быть одержаны. Именно благодаря закалке маленьких побед — которые дают движению опыт и вдохновение — становятся возможными более крупные победы. Раса и сопротивление.

В основе значительной части критики — тот факт, что АРД, со значительными исключениями, состоит по большей части из белой молодёжи рабочего класса. Критика исходит как от радикалов с отличным от белого цветом кожи, которые скептично относятся к белым радикальным организациям, так и от других белых радикалов, которые, по существу, верят, что белым людям ни к чему инициировать антирасистскую работу. […]

Именно связи с радикалами с другим цветом кожи, построенные на фундаменте из уважения, заработанного долгосрочной, принципиальной политической работой, могут оказаться наиболее крепкими и, следовательно, наиболее надёжными в случае кризиса. […]

Второй из этих критических аргументов имеет значение только в той степени, в которой он основывается на политике, фокусирующейся главным образом на чувстве вины. Если белые просто возложат на людей с другим цветом кожи ответственность за инициирование действий касательно связанных с расизмом проблем, то, по большому счёту, это будет равноценно отрицанию и личной, и коллективной исторической ответственности за угнетение. Действенный способ признать ответственность за расизм — это не сидеть с виноватым видом и ничего не делать, а работать против расизма в белом сообществе. Как отметил бывший лидер Партии Чёрных Пантер Доруба Бен Вахад во время своей лекции в Торонто: «Расизм — это не проблема чернокожих. Это проблема белых».

На самом деле, именно поэтому состав АРД должен рассматриваться как преимущество, а не недостаток. В то время как белые леваки постарше, возможно, не замечают уместности белой молодёжи, фашисты точно не делают этой ошибки — и они сделали старшие классы школ значительным политическим полем битвы. Тот факт, что молодёжь всех рас отчуждена и игнорируется обществом, общепринят, однако до последнего времени лишь нацисты пользовались этим разочарованием, чтобы набирать последователей среди белой молодёжи. Многие белые радикалы предпочли игнорировать некоторые из важнейших уроков о роли белых людей в антирасистской деятельности, высказанные такими из наиболее воинственных и ясно выражающихся чернокожих лидеров, как Ассата Шакур и Анджела Дэвис.