Чтение онлайн

— Кто этот очаровательный молодой человек? — спросила женщина, не отрывая взгляда от парня, темно-зеленые глаза которого, казалось, заворожили ее. — Твой любимый?

— Нет, мой начальник.

Кристоф с хитрой улыбкой на губах перевел взгляд от светло-голубых гневных глаз дочери на светло-голубые искрящиеся глаза матери. Катрин должно было быть больше шестидесяти, но ее напоенная солнцем кожа, гладкое лицо, на котором не было ни одной морщинки, пухлые губы, каштановые волосы, сдерживаемые бирюзовой повязкой, и почти девичье отношение к происходящему с легкостью позволяли выглядеть женщине на пятнадцать лет моложе. По мнению Кристофа, она была больше его ровесницей, чем его родителей.

— Очаровательный молодой человек благодарит вас за комплименты и, в отличие от вашей дочери, поздравляет вас с хорошим выбором платья. Похороны и так довольно унылые.

В ответ Джессика бросила на парня убийственный взгляд. Катрин напротив нашла Кристофа очень обаятельным, очень забавным и очень даже в ее вкусе.

— В какой области вы работаете? Джессика мне раньше говорила об этом, но, должна признаться, я забыла…

— Бухгалтерский учет. Боюсь, что это не сможет вас сильно заинтересовать.

Чувствительная как к его шарму, так и к его юмору, Катрин забыла всю сдержанность и, под убийственным взглядом дочери, взяла парня под руку, будто они были старыми знакомыми.

— Вы на самом деле только начальник моей дочери? Потому что прийти на похороны отца одного из сотрудников – это не совсем обычно, я должна признать… Конечно, я покинула мир работы уже давно, но все же… И все-таки, — добавила Катрин, одаривая парня улыбкой соблазнительницы, — вы выглядите не традиционно.

— Мама, замолчи, — вышла из себя Джессика. — Мне надоело, что ты постоянно устраиваешь спектакли на публике. Мне стыдно за тебя!

— Не будь такой зажатой, Джесс, твоя мама хотя бы немного разбавила ситуацию.

— Моя мать сумасшедшая, — обиженно возразила девушка, прежде чем схватить мать за руку. — Увидимся на работе.

Без промедления Джессика повела мать подальше от своей второй семьи, подальше от Филиппа и Кристофа.

— Зачем ты сюда притащилась? — взорвалась девушка. — Тебя никто не просил этого делать.

Приветливая улыбка Катрин сразу же исчезла с лица.

— Действительно. — Женщина достала из сумки телефон и какое-то время просто водила пальцем по сенсорному экрану, а потом начала читать вслух. — У папы был сердечный приступ. Похороны в пятницу. Можешь не прерывать отпуск. — Катрин встретилась глазами со своей дочерью. — Настолько же теплая, как холодная комната. К счастью, я помнила, что твой отец всегда хотел быть похороненным на этом кладбище в семейном склепе. Не знаю, с чего бы мне стоило рассчитывать на тебя! Мне повезло, что я успела до окончания церемонии!

— Нужно было спросить…

— Я так и сделала! Я отправила тебе сообщение.

Джессика пожала плечами.

— Ничего не получила.

— Лгунья, — набросилась женщина на девушку, показывая ей короткое сообщение, отправленное дочери, в котором Катрин просила ей дать больше информации о месте и времени церемонии.

— Я получаю столько сообщений, что, должно быть, удалила твое по неосторожности.

— Рассказывай сказки кому угодно, но не мне. Просто скажи, что ты не хотела, чтобы я пришла.

— Я только что похоронила отца, — воскликнула девушка ломающимся от эмоций голосом. — Он должен был быть героем дня. Для меня, для его жены, двух сыновей и всех тех, кому он был дорог. Он не нуждался в том, чтобы кто-то появился здесь и украл его звездный час, как это сделала ты. Все теперь только и говорят, что о тебе, о твоем шумном появлении, о твоем нелепом наряде, о твоем поведении, которое граничит с вульгарностью и неуважением. О тебе и о том типе, который тебя сопровождает? Кто это, кстати? Твой новый хахаль? Подарок от Мориса?

— Если бы ты ответила на мое сообщение, я бы не появилась здесь, как гром среди ясного неба, в этом наряде, который так тебя шокирует. У меня было бы время собраться и переодеться.

Джессика яростно покачала головой:

— Мое молчание было достаточно красноречивым. Тебя здесь никто не ждал. Ни Анна, ни Поль, ни Матиас…

— Ни ты.

— Ни я. Особенно не я, — настояла девушка. — Ты снова заставила меня покраснеть. Перед всеми этими людьми и перед боссом. Они подумают, что ты не в себе, настоящий дегенерат.

— Мне наплевать, что они думают.

— А мне нет! Черт возьми, мама, тебе шестьдесят два года, повзрослей хоть немного! И напомни себе, что не ты одна страдаешь от своего же собственного поведения.

— А зачем взрослеть, если тогда нужно быть такой же, как они? Да ты понаблюдай за ними немного, у них все одно и то же выражение лица!

— Эти люди только что потеряли человека, которым очень дорожили. Ты не дорожишь никем, кроме себя самой, понятное дело, что не можешь их понять.

— Все что ты говоришь – ложь! Я любила Ги.

Джессика усмехнулась.

— И сколько ты его любила? Месяц? Год? Определенно не больше этого.

— Намного дольше, чем ты думаешь, — стала защищаться Катрин, которую, наконец, ранили все пикировки дочери.

— Оставь эти слова для других. Папа нас оставил, когда мне было пять. И его решение было принято намного раньше того времени, когда он перешел к действиям.

— Мы с Ги по-разному видели вещи, но это не мешало тому, чтобы я сохраняла к нему нежные чувства. У него было свое место в моем сердце - место, предназначенное только для него. Его внезапная смерть меня сильно шокировала, представь себе!

Джессика посмотрела на мать беспощадным взглядом и поняла, что такой быстрый уход ее бывшего мужа на самом деле сильно потряс женщину. Тогда девушка попыталась немного смягчиться, но клейкая горечь, которую она испытывала к матери, делала все усилия Джессики напрасными.

— А Симон? — спросила девушка. — Что он здесь делает? Надеюсь, он хотя бы совершеннолетний.

— Конечно, он совершеннолетний. Ему двадцать семь…

— Круто, еще один младший братик.

— Ты можешь это прекратить? Я все еще твоя мать и не потерплю твоих уничижительных и отвратительных замечаний. К тому же я не обязана перед тобой отчитываться.

— Ты делаешь, что хочешь, — заметила своим самым кислым тоном Джессика. — В любом случае, тебе никто не может помешать. Тем не менее, ты не должна навязывать нам свой выбор.

— У меня ни коим образом не было намерения навязывать тебе Симона, но я не могла поступить иначе. Мы спешили…

— Ты могла переодеться в самолете или в аэропорту, ты могла дать ему ключи от своей квартиры, посадить его на такси или на поезд городских линий.

— Я об этом не подумала…

— Конечно же нет. Ты слишком взбалмошная, слишком незрелая, чтобы подумать о таких приземленных вещах.