Чтение онлайн

Вылечив акулу, я активировал способность общения и поинтересовался, принесла ли она что-нибудь полезное. Моя Помертвевшая Прелесть, издав жалобный утробный рёв и повернувшись к нам хвостом, произвела очередное отправление физиологических потребностей – пришлось мне лезть в воду за камнем, который с бульканьем выпал на дно из акульей задницы. В этот раз кирпич оказался коричневого цвета. Появилась подсказка, что это портальный камень второго уровня, время действия – двадцать четыре часа. Получается, чем ценнее камень, тем сложнее он достаётся акуле.

– Я не допущу, чтобы тебя обижали, – вновь обратился я к ней. – Ты хочешь стать более сильной и менее заметной?

Акула два раза кивнула мне сизым наростом на своей монстрообразной морде. «Надо же, какая умная зверушка у меня!» – подумал я и проложил зомби—диалог:

– Я буду перечислять возможные варианты, а ты подай знак, если что-нибудь понравится.

Начал громко зачитывать список, и вскоре рыбка активно забарабанила хвостом о воду, подтверждая выбор. Способ защиты, который предпочла Моя Помертвевшая Прелесть, назывался «электрическая кожа Электрофорус», принцип действия напоминал защиту лучепёрого электрического угря, обитающего в водах Амазонки. Теперь, когда потенциальный подводный противник попытается атаковать мою акулу, поверхность её тела отреагирует сбросом мощного электрического разряда. Такого, что никому мало не покажется.

Оглянувшись на своих спутников, я отвлёкся на Лену: она, немного погревшись на солнышке, стала медленно раздеваться и осталась в умопомрачительном ярко—красном купальнике… Пока я, уставившись на неё, думал о том, как бы мне этот купальник снять, Кир достал с пояса пистолет, самурайский меч и сказал, что в нашу сторону «прётся какой-то незнакомый длиннющий чел». Увидев «чела», Ираклий, который, как запрограммированный маятник, ходил вдоль берега, задёргался, засуетился и помчался ему навстречу. Они начали о чём-то говорить, я отвернулся от Лены, вспомнив о своих делах, приобрёл свиток, кристалл энергии, затем положил покупки довольной акуле в широко раскрытую пасть. К новому плавнику прикрепил ещё один талисман телепорта.

– Ищи другие клады, – приказал я ей. Помертвевшая Прелесть махнула мне хвостиком, а на балансе теперь на двадцать две тысячи монет развития меньше. Всего 805 240: виртуальные деньги заканчиваются, а запланированная стройка города—крепости даже не началась…

– Прошу простить, но, к сожалению, я не смогу сопроводить вас сегодня в обещанный зверинец – мне сообщили, что в связи с вступлением на новую должность меня ждут безотлагательные государственные дела, – порадовал Проедрос Ираклий Ксифилин. Получив разрешение, он вместе со своим спутником, с которым не посчитал нужным познакомить нас, поспешно удалился.

– Какой интересный мужчина – этот знакомый Ираклия! – пропела Лена. – Наверное, приближённый к трону императора… Высокий, красивый и в отличной физической форме. С первого взгляда видно, что культурный, образованный, со вкусом одевается, а какие обжигающие и проникновенные глаза!

– Про глаза согласен, – буркнул Кир. – Охрененно проникновенные. Пока Ираклий без умолку болтал, этот образованный молчал и, не отрываясь, пялился на нас.

– Правда? Ты тоже заметил? – обрадовалась Лена. – Я ему стопудово понравилась, он на меня тааак посмотрел…

Как же меня достало ходить туда-сюда! Надо было велосипед из прошлого мира прикатить. По наводке Ираклия мы подошли к усадьбе с каменным забором. Нас встретил хозяин – благообразный чувачок лет тридцати с небольшим хвостиком, он представился Вонифатием Вотаниатом, и мы отправились знакомиться с экзотическими обитателями его частного питомника.

– Прошу, проходите. Здесь содержится самый популярный вид – светловолосый бангалорский макак, – он начал водить нас мимо вместительных высоких вольеров, в каждом из которых шустрили стаи разноцветных обезьян. – А тут, посмотрите, на раскидистых фисташковых деревьях прячутся по верхам сидящие африканские оливковые мартышки. Цвет их зеленоватой шёрстки сливается с густой листвой, отчего этих вертлявых воспитанниц затруднительно разглядеть в светлое время суток. Также есть у меня редкие китайские оранжевые с огромными клыками и огненно-рыжей лисьей шерстью, а синевато—белая морда, с маленьким носом, чёрными глазами—впадинами своим жутким видом напоминает оголённый человеческий череп. Китайские клыкастые игрунки для состоятельных покупателей, которые предпочитают обезьян пострашнее.

– А вот эти губастые «читы», видимо, для покупателей, которые предпочитают обезьян покрасивее, – я показал Лене на серых мартышек с курносыми, обрубленными носами и неестественно надутыми огромными ярко—розовыми губами. – Лена, не они к тебе в салон вчера прибегали, чтобы губы розовым ботоксом накачать?

– И в здешнем зверинце лев на цепи, как в тюрьме, сидит, – подойдя к тесной железной клетке, расстроилась Лена, а затем, злобно посмотрев на хозяина, продолжила качать права, – два на два метра камера, не больше! А я думала, только у нас в зоопарках такое безобразие творится…

– Это иранский пантериолеон, поймать которого считается редкостной удачей. Я самолично поставил на него ловушку на юго-западе Персидского нагорья, а потом в клетке привёз в Новый Рим на продажу. Надеюсь, злобную, рычащую рыжую бестию увидит сам Никифор Третий Новоявленный—Светлейший во время грандиозной театрализованной охоты, которая вскоре состоится на арене Ипподрома. Надеюсь, наш достойный, всеми любимый Циркус Максимус завтра приобретёт у меня самого зубастого противника по самой выгодной себестоимости!

– Надейтесь, – мило улыбнувшись, пообещала ему Лена.

– Могу ли я надеяться и пригласить в Циркус Максимус на мраморную трибуну первого императорского яруса прекрасную госпожу с роскошной медной гривой, чтобы вместе посмотреть на львиную травлю и насладиться кровавыми звериными игрищами?

– Надейтесь.

– А где у вас представлены птицы? – спросил я.

– У меня проживает только одна пернатая щеголиха—кровопивица – такая привередливая и разборчивая, что из-за неё содержать других мне уже крайне затруднительно. Покажу её вам, но моя Крикливая Эфон не продаётся, – ответил хозяин и повёл нас к просторной бронзовой клетке. Я увидел то, за чем пришёл, – крупного, ростом около метра, хищника с тёмными крыльями с чёрно-белыми полосками, загнутым клювом и мощными когтистыми лапами. Заметив визитёров, птица начала проявлять беспокойство: расправила метровые крылья и распушила перья по всей голове, которая устрашающе увеличилась в размерах раза в два. А затем длинные перья на затылке также встали дыбом.

– Как называется птичка? – поинтересовался Кир.

– Название никому доподлинно не известно, но она попала ко мне ещё крошечным пуховиком и с тех пор успела сменить пять роскошных перьевых одеяний. Я назвал её Эфон: своими повадками она напоминает изрыгающего огонь Обжигающего Орла Эфона, порожденного великаном Тифоном и змееподобной женщиной – Эхидной. Как известно, Жгучий Мифический Эфон был настолько огромен, прожорлив и силён, что каждый день в течение сорока тысяч лет он подлетал к Прометею, «Цепями Прикованному», немного подклёвывал ему тёплый мягкий живот и бесплатно подпитывался жирной, сочной титановой печенью…

На мой взгляд, крикливая кровопивица похожа на южно—американскую гарпию, а не на древнегреческого гурмана Эфона. Я предложил Вонифатию выкупить у него античную любительницу фуа-гра.

– Никогда не продам её, даже за десять солидов! Я уже с ней сроднился и воспитал так, что Крикливая Эфон воспринимает меня как своего почтенного прародителя и как единственного мужа.

– Импринт, – прокомментировал Кир.

– Лена, помоги уговорить человека, – прошептал я.

– Не вопрос… Свою пернатую жену – жгучую птичку Эфон – ты сейчас же подаришь Александру Македонскому, – приказала Лена хозяину зверинца, и он, сказав, что давно мечтал сбыть с рук эту «наглую, неблагодарную, ненасытную тварь», покорно открыл клетку. В качестве компенсации я отдал окосевшему Вонифатию десять солидов.