Чтение онлайн

— Ну вы же знаете, что они есть! — Мальчик был непоколебимо уверен, что дружина герцога Суэрсен — самая грозная сила в мире.

— А может, мы такие голодные, что не испугаемся твоего отца? Или съедим и его тоже?

— А в книжке было, что вы только маленьких детей кушаете, потому что большие — жесткие, а еще взрослые бывают жрецами, а жрецы для вас — ядовитые! Потому что вы, — мальчик на мгновение замолчал, вспоминая точное слово, — аредово отродье!

— Хорошо, уговорил, сегодня мы тебя кушать не будем.

— А завтра я уже дома буду! И Элло тоже, — торопливо добавил Леар, — его тоже кушать нельзя!

— А почему? Он же тебя дразнит, вот, сковородку горячую подсунул, и вообще — он старший.

— Все равно! Он мой брат! — Мальчик стал озираться вокруг, ища своего близнеца, вдруг его уже зажарили, пока он тут разговоры разговаривает!

— Не волнуйся, Леар. Я тебе открою страшную тайну.

Леар даже поднялся на цыпочки, чтобы лучше слышать, он очень любил тайны. Возможная печальная участь Элло была на время забыта, тем более, что он знал, что на самом деле с братом все в порядке. Далара наклонилась еще ниже, и тихо сказала:

— Эльфы вообще не едят людей. — Но по ее лицу промелькнула едва уловимая грусть.

— Но в книжке же написано! — До сих пор Леар пребывал в блаженной уверенности, что все написанное в книгах — святая правда.

— Книжка помнишь как называется? «Предания Зачарованного леса». А предание — это все равно что сказка.

— Сказки не такие!

— Не такие, — согласилась Далара. — Предание получается, когда люди чего-то не понимают, но боятся. Вот пошла та девочка в лес и не вернулась. Может, ее волки съели, а может, просто заблудилась, никто же не видел. А придумали, что ее эльфы скушали, чтобы другие дети боялись и в лес не ходили.

— А почему нельзя про волков предание написать?

Далара вздохнула — не станешь же объяснять четырехлетнему мальчику, что в природе людской обвинять в своих бедах других, непохожих. Но и сказать: «ты еще маленький, потом поймешь», она тоже не могла. И потому, что привыкла уважать чужое стремление к знаниям, и потому, что у этого мальчика, с такими умными блестящими глазами, могло не оказаться никакого «потом». Далара ведь солгала своему собеседнику — иногда эльфы съедали маленьких детей. Впрочем, взрослыми они тоже не брезговали. Пылающая Роза поморщилась, отгоняя воспоминания — мальчик ждал ответа.

— Понимаешь, все знают, что в лесу живут волки, но не боятся их и ходят в лес. Волки — они привычные, их все видели, все знают. А эльфов те люди никогда не видели, неизвестное всегда страшнее кажется.

Леар задумался:

— Так что, в книжках пишут про то, чего боятся?

— Не во всех, но часто.

— И там может быть неправда?

— Чаще, чем правда.

— А как отличать?

— Не знаю, Леар, — очень серьезно ответила ему эльфийка. — Я прочитала очень много книжек, но все равно иногда не могу отделить правду ото лжи. Это самое трудное.

Их разговор прервал женский крик: «Элло!»

— Мама кричит, — Леар побежал на звук, к воде.

Элло, ускользнув от бдительного присмотра под предлогом игры в мяч, как и собирался, при первой же возможности отделился от играющих, и полез в речку. Ледяная вода обожгла голые ноги, но он упрямо шел вперед, пока не перестал ощущать под ногами дно. Плавать мальчик умел, но никогда не пробовал делать это осенней ночью, да еще и в одежде. Скоро вода перестала казаться обжигающе горячей, и стало холодно, а самое главное — никто не увидел его подвиг, некому было восхититься отвагой храбреца! Элло развернулся и собрался плыть назад, но обнаружил, что стоит на одном месте, а берег ни на капельку не приблизился. Он еще сильнее заколотил по воде руками и с нарастающим испугом понял, что ноги не желают шевелиться, и только тогда заорал во все горло.

Когда Леар подбежал к берегу, высокий и по пояс промокший эльф как раз передавал Соэнне мокрого Элло. Ему и плыть-то не понадобилось — два шага сделал и вытащил из воды барахтающегося мальчишку. Герцогиню трясло: ей не нужно было смотреть на запястье сына, она и так знала, что это ее любимец. Как же, спать он спокойно будет! Прибежавший на крик Иннуон многозначительно посмотрел на мокрого голого ребенка, которого растирали в четыре руки на одеяле. Он тоже знал, кто из его сыновей обычно шалит подобным образом. Хорошо еще Леар с возрастом поумнел, и уже не поддавался на все подначки старшего брата. Соэнна набросилась на мужа, не стесняясь посторонних — пережитый ужас требовал выхода:

— Теперь вы довольны?!

— Ничего с вашим драгоценным сыном не случится. Разве что мягкое место пару дней болеть будет. Порку он заработал.

— Вы что же, еще и наказывать его собираетесь? — От возмущения Соэнна даже пришла в себя. Как будто он и так недостаточно нахлебался воды и страха! А ведь еще и горячка может случиться, не дай боги.

— Собираюсь, сударыня. Давно пора. Или он научится себя вести как следует или не доживет до пятилетия.

Мальчика, тем временем, растерли, напоили горячим медом, и, завернув в одеяло, уложили спать в одном из шалашей. Праздник продолжался, на размолвку супругов эльфы деликатно не обратили внимания, Леар со вздохом побрел в шатер, приткнулся к теплому боку брата. Скоро оба мальчика крепко спали.

Далара стояла у догорающего костра, обхватив плечи руками. Волосы, вобравшие утреннюю морось, казались непомерно тяжелыми, время от времени она встряхивалась, словно пыталась сбросить невидимый груз, и снова застывала, глядя в огонь. К ней подошел сребровласый эльф в тяжелом малиновом бархатном плаще, неуместном среди добротных шерстяных одежд местных хуторян. На лице его вечным отпечатком застыла каменная невозмутимость Филеста:

— Который из них, Далара? У тебя была ночь.

Эльфийка ответила не сразу, внезапно осипший голос показался ей чужим, утратившим саму способность производить мелодичные звуки:

— Вам нужен старший.

— Элло?

— Да.

— Ты уверена?

— Проверьте сами, — в усталом безразличии тенью промелькнула насмешка — Далара знала, что никто не сможет опровергнуть ее слова.

Эльф, не говоря ни слова, развернулся и отошел от костра. Далара смотрела на небо, уже с самого утра затянутое серыми тучами — начиналась настоящая осень. Себя не обманешь — она убила этого мальчика также верно, как если бы сама затянула на его тонкой шее удавку. Элло, красивое имя, напоминает о звездах… Леар останется жить и успеет узнать, что в книгах ложь попадается куда чаще правды, а верить можно только собственным глазам и рукам, и то — до первого обмана. Ему будет тяжело — опасно рвать узы так рано, но он выживет. И через двадцать лет они будут сидеть в библиотеке замка Аэллин, пить карнэ с корицей и беседовать об устройстве мира и смысле жизни. И Леар никогда не узнает, что остался жить лишь потому, что на празднике урожая заговорил с незнакомой эльфийкой. Много страшного и грязного рассказывали про Далару Пылающую Розу и среди эльфов и среди людей… многое из этого было правдой, но она не смогла убить ребенка, которому заглянула в глаза.

У герцога Суэрсен не было причин отказать наместнице в маленькой любезности. Он сознавал, что вовремя оказанные маленькие любезности позволяют в будущем избежать больших одолжений. Герцог еще раз просмотрел список: те же самые книги, что отобрал секретарь. Наместница нескоро забудет, благодаря чьей нерасторопности ей пришлось просить герцога Суэрсен об одолжении. Господину Пасуашу не помешает выволочка — аж лоснится от самодовольства. Иннуон вызвал библиотекаря и приказал принести ему книги, посмотреть, что за шедевры привлекли внимание наместницы. Герцог, как и наместница, слыл книгочеем, но из трех названий в списке знал только одно — «Плач о Битве Луны и Звезды», редкий манускрипт, единственный в своем роде. Обычно эльфийские книги попадали к людям уже в переводе, или же эльфийские слова переписывались буквами имперского алфавита, поскольку мало кто из людей, даже говорящих на языке эльфов, понимал их письмена. Этот же манускрипт был написан двумя способами: сначала шел эльфийский текст, выполненный эльфийскими знаками, а потом — тот же самый текст обычным алфавитом. Бесценная книга для желающих овладеть эльфийской письменностью. Две другие книги он видел первый раз. Какое-то «Сказание о храбрых деяниях и погребении Воителя» и «Перечень великих деяний Золотого Ордена». Иннуон улыбнулся — мало кто в империи мог похвастаться, что не знает все книги в своей библиотеке. Библиотекарь тем временем вернулся и положил манускрипты на стол. Герцог жестом велел ему задержаться: