Выбор оборотня
Шрифт:
– Давай лучше я, – сказала Мигнис. Пробежала по руке Марианна к уложенному в центре веток труту. Марианн замер в изумлении. Мигнис снова удалось его удивить. Вспыхнул огонь. Не маленькая искра или язычок, а сразу большое и ярко-красное пламя. Марианн отдернул от костра руку с зажигалкой. Мигнис мгновенно прыгнула на рукав.
– Здорово! – искренне восхитился Марианн. – А ты еще что-то умеешь?
Он поспешил подложить веток в огонь, затем присел ближе к огню и протянул ладони.
– Может, и умею, – радостно сказала Мигнис, а потом добавила: – Огонь я люблю. Помню, всегда его зажигала, когда хотела.
Немного согревшись, Марианн и Мигнис позавтракали бутербродами с сыром, запили их водой из пластиковой бутыли. И Марианн с большим удовольствием съел шоколадный батончик. Мышь от своей доли отказалось. Она даже нюхать его не стала.
Настроение у Марианна поднялось, сил прибавилось. О вчерашнем пути напоминала боль в мышцах.
Марианн достал телефон. Как только взглянул на него, помимо воли вспомнился Виатор и его трагическая смерть. Марианн разблокировал телефон и посмотрел на экран. Он проделал зигзагообразный путь, зафиксированный на карте, и подался более на восток, чем на север. Марианн попытался найти Волчью гору или что-то похожее. Но тут карта была бессильна. Заряда аккумулятора оставалось тридцать три процента, и Марианн выключил телефон. GPS-приложение постоянно принимало сигналы от спутников, просчитывало координаты и, следовательно, потребляло много энергии. А заряд надо экономить, иначе телефон довольно быстро станет бесполезный.
Марианн решил лучше обследовать озеро. С открытого льда дальше видно все в округе. На севере лес шел вверх —там был высокий холм. А северо-востоке лес едва виднелся у самого горизонта. Гладь льда устремлялась туда и скрывалась за правым берегом, деревьев на котором было значительно меньше. Правый, восточный берег, был совсем близко. Марианн пошел по льду и почти сразу недалеко от берега на ровной глади льда увидел синее пятно – незамерзшую полынью.
Подойдя ближе, обратил внимание на то, что лед полыньи неровный, сбитый чем-то твердым по краям. Толщина льда около тридцати сантиметров. А сама полынья чуть меньше метра в диаметре. Для чего могла понадобиться такого большого размера дыра, Марианн не знал.
Озеро было глубоким. Вода казалась черной и неподвижной, манила к себе безмятежным очарованием. На миг сердце Марианна встрепенулось от волшебного умиротворения.
Марианн наполнил одну бутыль водой. Теперь не придется растапливать снег.
Вода оказалось не такой студеной, как ожидал Марианн. Он сделал несколько глотков. Отличный вкус, как из родника. Поверхность воды колыхнулась. Крупные пузыри газа из глубины потревожили гладь. Марианн склонился ближе к воде, но в ее тоще ничего не увидел.
Его беспокоило то, что кто-то этот «колодец» вырубил во льду и, возможно, еще придет сюда. Вчера выпал снег, и все следы замело.
Марианн поспешил вернуться к костру. Слабость еще сдавливала мышцы ног, но чем ближе надвигался вечер, тем меньше была боль. Марианн чувствовал себя все лучше, и спать совсем не хотелось.
– Как думаешь, Мигни, – обратился Марианн к своей спутнице, – отправиться в путь ночью – хорошая идея?
Мигнис сидела на ветви дерева, нависающего над костром, и дремала, вдыхая запахи дыма. Но тут же оживилась.
– Можно и ночью. Если идти так же вдоль берега, то в темное время суток даже спокойнее. Ночью нас сложнее увидеть.
– Да, это верно. Но мы идем на север. Здесь берег уходит на северо-восток. Придется идти лесом. Ты слышала про Волчью гору, что находится на севере?
– Не припомню… – ответила Мигнис через минуту. – А там есть большой и теплый дом?
– Да, конечно, именно за этим я и иду. Искать в нем защиту. – А сам прикинул, что не знает ничего об этом месте. Только то, что на Волчьей горе предстоит найти убежище, что там есть такие же, как он, не как обычные люди, а оборотни, вселяло большую надежду. И то, что там понравится Мигнис, Марианн не сомневался.
– Ночью, так ночью, – сказала мышь. – Тебе решать.
– Скоро начнет темнеть. Подождем немного и в путь.
Ожидание было невыносимо скучным, но Марианн решил дать отдых ногам перед длинной дорогой.
Для костра требовались новые ветки. Погода была хорошая. Мигнис тоже отправилась с Марианном, сидя у него на плече. Ей хотелось посмотреть лес. Марианн увлекся сбором веток и углубился дальше от места стоянки, чем рассчитывал. Дело в том, что он приметил большую старую ель, ветви которой свисали низко над снегом. Возвращаясь назад, Марианн пошел напрямик. Он заходил к своему костру с противоположной стороны, когда увидел…
– Мимарианн! – пропищала Мигнис. – Смотри!
«Следы! Свежие».
Они располагались выше места стоянки, были укрыты от него высокими сугробами, которые защищали костер от ветра. Марианн выронил часть собранных веток, хотел их поднять, но потом спохватился и бросил.
Мигнис покинула свое место на левом плече и забралась на верхушку капюшона.
«Тут кто-то есть. Следы оставлены человеком. Разбойником?»
Шаг мелкий, наверное, некто подкрался и наблюдал за Марианном, близко не подходил, держал дистанцию. Потом этот неизвестный ушел обратно своей же дорогой. Марианн двинулся к дорожке следов, внимательно оглядываясь по сторонам. Он вспомнил о ноже и нащупал его в кармане. Кто это может быть? Он был уверен, что ушел от преследователей и теперь ругал себя за наивность.
Следы были большими, бесформенными. Конечно, этот наблюдатель был в снегоступах. И куда он делся сейчас? Может, покинул это место, а может, и затаился до темноты в засаде. Теперь в лагере небезопасно. А туда необходимо вернуться за рюкзаком и потом бежать отсюда. Сейчас перед Марианном встал новый выбор: возвратиться в лагерь путем, каким сюда пришел, или пойти дальше по следам, посмотреть, куда они его приведут.
Первый вариант казался безопаснее. Если идти по чужим следам, очень высока вероятность столкнуться лицом к лицу с неизвестным наблюдателем. Был и третий вариант, но он еще более не прельщал Марианна: напрямик пойти по сугробам в лагерь. Благо дымку костра видно. Но тогда он окажется меж двух огней. С одной стороны в спину мог зайти неприятель, с другой стороны этот же неприятель мог поджидать уже в лагере или около него.
Марианн поспешил отойти путем, которым пришел, и, прежде чем забрать рюкзак, решил внимательно изучить обстановку вокруг издалека. Собранные им ветки остались лежать на снегу и бросались в глаза. Это Марианну пришло на ум слишком поздно, когда он делал крюк вокруг деревьев и в десятый раз обернулся. Зря он их не присыпал снегом. Назад к ним он не пошел – дорога была каждая минута – и надеялся, что с противоположной стороны ветки не так заметны.
Мигнис спустилась с головы Марианна и уселась на плече. Марианн видел, когда оборачивался, как она привстает на задние лапки и шевелит длинными усами. Мигнис была его глазами сзади.
– Ты видишь кого-нибудь? – едва слышно прошептал Марианн.
Мигнис подползла к уху и сказала:
– Ни-ко-го.
Марианн кивнул. Хвост Мигнис скользнул по щеке, и мышь пропала. Юноша подкрался к озеру и оглядел свой лагерь.
«И правда никого. Куда подевался этот человек? Ушел или прячется где-то поблизости?»
Позади, из-за озера, раздался протяжный вой. Волчий. Мертвенный холод пробежал по коже Марианна. Этот гортанный звук ворвался в покой леса как раскат грома в солнечный день. Казалось, иголки посыпались с веток елей.