Чтение онлайн

— Йес, мэм!

Дверь за сержантами и Борзовым закрылась.

Американский дипломат сделал общий поклон.

— Господа, желаю удачи!

И тоже вышел.

Кэт Вильсон с места не двинулась. Лицо ее сохраняло все то же официальное выражение.

— Господин полковник, — обратилась она к Грязнову, — от имени руководства нью-йоркской полиции прошу вас передать руководству МУРа и Министерству внутренних дел России благодарность за содействие в аресте особо опасного преступника.

— Ваша благодарность будет доведена до сведения руководства нашего министерства, — торжественно заверил Грязнов.

И тут они все громко, от души рассмеялись.

Стекла окон вновь тренькнули от звука набирающих обороты самолетных двигателей.

— Пожалуй, мне пора, — проговорила Кэт Вильсон. — Коллеги, я была очень рада с вами познакомиться. Жаль, времени у нас очень мало. Но, может быть, это не последняя наша встреча?

— Хотелось бы верить, — сказал полковник Г рязнов.

Они вышли проводить ее на летное поле. Возле трапа самолета с натовскими опознавательными знаками на борту Кэт крепко пожала руку Грязнову, Яковлеву и Софронову, а Турецкого коротко, порывисто обняла.

— Хай, мистер Бонд! До встречи в Гармише!

— Удачи тебе, Кэт, — ответил Турецкий. Самолет вырулил к взлетной полосе, взревел двигателями, и уже через несколько минут его бортовые огни растаяли в темноте.

— Ну вот и все, — как бы подвел итог Грязнов.

Они отпустили машины сопровождения и «рафик» со спецназовцами, а сами загрузились в удобный, просторный джип.

Ехали молча. Говорить никому почему-то не хотелось. Лишь когда впереди показались огни кольцевой, Яковлев взглянул на часы и отметил:

— На все про все — три часа сорок минут. Грязнов подтвердил:

— Все-таки умеем, когда захотим.

— Когда очень захотим, — уточнил Турецкий.

«Новая Россия»:

«Последняя сенсация века. Наш корреспондент открыл на Таймыре несметные запасы богатейшей никелевой руды... »

«Коммерсантъ дейли»:

«Нет ни малейших сомнений в подлинности документов, переданных в редакцию нашей газеты журналистом Б. Александровым. Важнейшее геологическое открытие, сделанное четверть века назад, означает сегодня полную революцию во всей никелевой промышленности России и кардинально меняет ситуацию на рынках цветных металлов во всем мире... »

«Экономический вестник»:

«Странный тендер — больше не тайна. Сенсационные архивные документы, публикуемые нами сегодня, позволяют с уверенностью предположить, что в конкурсную борьбу за лицензию на право разработки Имангдинского месторождения вступят крупнейшие банки и финансовые структуры не только России, но и всего мира... »

«Экономист»:

«Из аутсайдеров в лидеры всего за одну ночь. После публикации документов об Имангдинском месторождении медно-никелевых руд концерн «Норильский никель» превращается в один из флагманов российской промышленности. Кажется, это первый в истории постгорбачевской России случай, когда возрождение важнейшей отрасли цветной металлургии не потребует ни пенса из бюджета страны, но, напротив, станет стабильным и масштабным источником поступления в казну России столь необходимой ей твердой валюты... »

Из телеграммы агентства «Интерфакс»:

«Ажиотаж, который царил сегодня в операционных залах Московской товарной биржи с первых минут ее открытия, не имеет аналогов в истории финансов новой России. За первую половину дня курс акций концерна «Норильский никель» вырос в 94 раза, а к концу торговой сессии — более чем в 120 раз. Характер заключаемых фьючерсных сделок свидетельствует о том, что ведущие брокеры ожидают дальнейшего значительного повышения курса...

Как сообщили нам в Госкомимуществе, подано уже более двадцати заявок от крупнейших холдинговых компаний на участие в конкурсных торгах за право разработки Имангдинского месторождения никелевых руд. Максимальную стартовую цену предложил Народный банк — 600 миллионов долларов. Но чтобы выиграть тендер, Народному банку придется выдержать самую серьезную конкуренцию с «Менатепом», Альфабанком, Мост-банком и другими. Эксперты не исключают возможности, что лицензия на разработку Имангды будет продана не меньше чем за миллиард долларов... »

Весь следующий день Турецкий провел в кабинете директора «Глории», где вместе с его хозяином готовил для Генеральной прокуратуры доследственные материалы по делу Дорофеева: редактировали расшифровки переговоров, высеивая из них то, что не имело значения по существу дела, вставляли необходимые комментарии, проясняющие суть тех или иных документов. Немало времени занял у Турецкого его отчет о поездке в Норильск и изложение переговоров, которые он там вел. Нужно было побеспокоиться и о том, чтобы «Глорию» не обвинили в нарушении закона об оперативной деятельности и на основании этого не лишили бы лицензии. Для этого «наружку» переименовали в службу охраны клиента и доклады «наружки» о перемещениях и контактах Дорофеева изложили как случайные наблюдения, полученные сотрудниками «Глории» в процессе выполнения охранных мероприятий. Это, впрочем, входило в контракт «Глории» и Народного банка и законом не возбранялось. Сложнее было с «прослушкой». Но и тут нашли выход: часть информации представили как случайно услышанные разговоры, другую часть объяснили тем, что с помощью современной аппаратуры удалось поймать сигнал и расшифровать переговоры, которые транслировались из кабинета Дорофеева посредством подслушивающих устройств. Эти устройства были установлены в кабинете генерального директора Народного банка неизвестными лицами, которые лишь позже стали известны (бывший начальник аналитического отдела Б. Глузман). Ну а записи из 634-го номера гостиницы «Космос» упросили взять на себя Грязнова-старшего. У МУРа были на то законные основания в связи с оперативной разработкой по делам об убийствах Кузнецова и Гармаша: лже-Никитин оказался в сфере этой разработки. Грязнов-старший помялся, побурчал, но согласие взять это дело на себя все-таки дал.

Вместе с копиями буровых журналов и пояснительной запиской Смирнова документов набралось столько, что нечего было и думать впихнуть их в фирменную папку «Глории». Пришлось послать секретаршу в «Детский мир», откуда она принесла три объемистые папки. Их хватило, чтобы разместить все документы.

Немного они с Денисом поспорили из-за титула. «Дело Дорофеева» — это было по существу правильно, но охватывало лишь часть материалов. Решили, что более общее название — «Дело о концерне «Норильский никель» — будет верней.

Еще часа два ушло на то, чтобы сделать ксерокопии всех материалов из «прокурорской» папки.

Наконец закончили. Турецкий упаковал «прокурорскую» папку в плотную оберточную бумагу и попросил Дениса подбросить его домой к Косте Меркулову. Во-первых, время было уже позднее, и потом, тащиться с такими документами на метро и автобусе все же не стоило. Мало ли...

Меркулова Турецкий застал перед телевизором, что было само по себе необычным, но то, с каким вниманием и даже азартом он всматривался в экран, и вовсе поразило Турецкого. Костя никогда не был любителем ТВ, предпочитал газеты, а если выпадало свободное время — серьезные книги по истории России. Но тут он даже не оглянулся на друга, лишь кивнул и показал на кресло: садись и смотри.

— А что там? — поинтересовался Турецкий. — Какой-нибудь детектив?

— Он самый. Производства киностудии имени Александра Турецкого.

В программе новостей шел репортаж с биржи: молодые люди в расстегнутых пиджаках, со сбитыми на сторону галстуками суетились у стоек, судорожно совали друг другу бумаги, ставили свои подписи, перебегали от одной группы к другой. Время от времени на экране возникало демонстрационное табло. Цифры в графе «Норильский никель» мелькали, как на счетчике стремительно мчащегося такси.

«Таким был этот день на Московской товарной бирже», — произнес диктор заключительную фразу, и сюжет закончился.

Меркулов выключил телевизор.

— Давно не видел такого зрелища, — признался он. — Знаешь, на сколько вырос курс норильских акций?

— Слышал краем уха по радио — в сто десять или в сто пятнадцать раз.

— В сто двадцать четыре, — поправил Меркулов. — И как прямое следствие — курс доллара упал на девять пунктов. Поздравляю. Эдак ты станешь спасителем России!