Чтение онлайн

Дорофеев надолго задумался. Лицо его приобрело выражение благодушия и даже умиротворенности, белесыми веками были прикрыты глаза, лишь нервно подрагивали крылья ноздрей.

Наконец он проговорил:

— Как я понимаю, этот Борзов-Никитин составляет проблему и для вас? В чем она?

— Он организатор нескольких преступлений. Мы это знаем совершенно точно, но никаких доказательств у нас нет. Они могут появиться, но для этого потребуется слишком много времени.

— Не сомневаюсь, что вы подробно обсуждали эту проблему. Нащупали вы хоть какой-нибудь вариант решения?

— Да. К сожалению, практически нереализуемый.

— Какой?

— Правительство Соединенных Штатов обратилось к правительству России с просьбой о выдаче этого лже-Никитина как уголовного преступника. У полиции Нью-Йорка есть доказательства, что он принимал участие в убийстве настоящего Никитина.

Дорофеев только рукой махнул.

— Экстрадикция! На это и год может уйти.

— Нет, — возразил Турецкий. — Он гражданин США. Не совсем экстрадикция. Выдача американского преступника американской полиции. Это уже вопрос не межгосударственных отношений, а сотрудничества правоохранительных органов наших стран. Сотрудничество, которое, кстати, всячески поощряется российской стороной.

Во всяком случае, на словах.

— Это очень интересный поворот проблемы, — констатировал Дорофеев. — Почему вы не реализуете этот план?

— Операция будет успешной только в одном случае: если все будет сделано очень быстро. Максимум в два-три часа. Арест Борзова-Никитина, передача американцами и вывоз из страны. Чтобы у него не было ни минуты времени, чтобы связаться со своими сообщниками и со своими покровителями из ФСБ.

— У вас есть копия запроса о выдаче Никитина?

— Есть в МУРе. Хотите получить?

— И немедленно.

Турецкий набрал телефон Грязнова:

— Слава, копия запроса Штатов о выдаче Никитина у тебя далеко? Очень хорошо. Сбрось ее на факс Народного банка, Дорофееву. Я сейчас у него. Немедленно... Для чего? Потом расскажу.

— Так что же вам все-таки мешает провести эту операцию с необходимой оперативностью? — повторил Дорофеев.

— Нужна мощная поддержка сверху. У нас ее нет.

— А высокопоставленный сотрудник Совета Безопасности Федоров?

— Это не в его компетенции.

— А заместитель генерального прокурора Меркулов?

— Тем более. Даже сам генеральный тут мало что может сделать.

— Арест Борзова-Никитина представляет собой проблему?

— Ни малейшей.

— Когда могут прилететь за Борзовым-Никитиным американцы?

— Как только наш консул даст им въездные визы.

— Каким образом они намерены транспортировать арестованного в Штаты?

— Сегодня утром я говорил об этом с начальником отдела по расследованию убийств нью-йоркской полиции. Она считает, что лучше всего использовать военно-транспортный самолет из состава сил НАТО с американским экипажем. Несколько таких эскадрилий базируются в Германии.

— Значит, нужно получить разрешение наших ВВС на вход натовского самолета в наше воздушное пространство и посадку его на каком-нибудь из наших подмосковных военных аэродромов?

— Да. И это кажется мне самой сложной частью проблемы. Нужен прямой выход на руководство ВВС или Минобороны.

Дорофеев сделал пометку в своем толстом перекидном блокноте.

— Что еще? — спросил он.

— Необходимо, вероятно, чтобы при передаче лже-Никитина американцам присутствовал кто-нибудь из посольства Штатов и кто-нибудь из нашего МИДа. Это все-таки официальный акт.

— Ну, эту часть проблемы мы уж как-нибудь решим.

— А остальные? — спросил Турецкий.

Дорофеев не успел ответить. Вошел референт и положил перед генеральным директором банка листок с факсом. Дорофеев внимательно его прочитал и вложил в папку в сафьяновом переплете с золотой монограммой. Побарабанил по папке короткими пальцами в рыжеватых волосках, затем взял трубку одного из телефонов и набрал трехзначный номер.

— Это Дорофеев. Необходимо встретиться. Я буду через пятнадцать минут.

И положил трубку.

— Поехали, — кивнул он Турецкому и поднялся из своего кресла.

— Куда?

— В Кремль.

Пока Дорофеев отдавал срочные распоряжения референту, Турецкий спустился на первый этаж. Возле комнаты охраны его поджидал Пономарев.

— Ну как? — спросил он. — Выяснили — дурак?

— Нет. Вы правы. Кто угодно, но то, что не дурак — это уж точно...

Серебристый лимузин Дорофеева вкатился на территорию Кремля через Спасские ворота и остановился возле здания, в котором размещалась администрация Президента России.

Дорофеев повернулся к Турецкому:

— Вы не обидитесь, если я попрошу вас подождать меня в машине? Если понадобится ваше присутствие, я позвоню. Но думаю, не понадобится, все достаточно ясно. Можете воспользоваться баром. Не стесняйтесь, здесь приличный выбор, на любой вкус.

Он нажал какую-то кнопку. Из переднего сиденья выплыл столик-бар с десятком разномастных бутылок.

Турецкий взглянул на этикетки и ответил:

— С удовольствием подожду. Можете не спешить, этого мне на некоторое время хватит.

Охранник ухмыльнулся.

Дорофеев скрылся в глубине подъезда. Турецкий налил в толстый хрустальный стопарь «Джонни Уокера», сделал хороший глоток и с удовольствием закурил.

— Шеф не любит, когда в машине курят, — деликатно напомнил охранник.

Турецкий отмахнулся:

— Ничего, перебьется.

А сам напряженно думал: к кому же банкир пошел? Но ответа на этот вопрос не находилось.

Дорофеев отсутствовал не меньше часа. За это время Турецкий успел очетвертинить фляжку «Джонни Уокера», выкурить несколько сигарет и даже погулять по Кремлю. Но прогулка то и дело прерывалась требованием патрулей предъявить документы, так что Турецкому пришлось вернуться в дорофеевский «мерседес».

Наконец появился Дорофеев. Охранник предупредительно открыл перед ним заднюю дверь лимузина.

— В МУР, — бросил банкир водителю и нажатием кнопки поднял звуконепроницаемое стекло, отделяющее салон от передних кресел. —

Все в порядке, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Турецкого. — Въездные визы уже ждут у нашего консула в Нью-Йорке. С ВВС тоже все согласовано: военные диспетчеры дадут их самолету воздушный коридор. Начальнику МУРа дано указание начать подготовку к операции.